Дороти Дэниельс - Поместье потерянных грез

В половине восьмого я уже ждала стука в дверь. Как и накануне, Ник появился в сопровождении мисс Кемп. Опять последовали бурные объятия и поцелуи, только теперь это уже не было для меня неожиданностью.

— Ну вот, я опять здесь, — сказал он, больше для мисс Кемп. — Надеюсь, в доме не возражают против моих визитов. Я здесь никому не мешаю?

— Что вы, наоборот, — сказала я. — Ева ждала вас, я уверена. И миссис ван Дорн не возражает. К сожалению, сейчас ее нет дома.

— Ну вот, как всегда не везет, — сказал он со своей озорной улыбкой и обернулся к мисс Кемп.

— Благодарю вас. Большое вам спасибо.

До сих пор она стояла неподвижно, не отводя от нас глаз. Но намек, прозвучавший в словах Ника, был слишком ясен. Ей ничего другого не оставалось, как только повернуться и выйти. Ник с явным облегчением закрыл за ней дверь. И тут же снова заключил меня в объятия. Мы забыли обо всем на свете.

— Сам не понимаю, как я дожил до вечера, — прошептал он. — Знаешь, я ведь приехал час назад и ждал за воротами в коляске. Просто не решался прийти раньше. Но как же я ждал этого часа!

— Любимый мой, никогда в жизни я не испытывала такой нежности. Какое счастье, что ты здесь!

Он отстранился и внимательно посмотрел на меня.

— Что-нибудь случилось? Расскажи мне все.

— Вчера вечером произошло нечто ужасное. Я до сих пор не могу понять. После того как мы с тобой расстались у калитки, я пошла домой… через мостик, ты помнишь, где это? И вот, когда я шла по этому мостику, кто-то закутанный в плащ выскочил из темноты и столкнул меня в воду. А потом, когда я попыталась выбраться из воды, он начал швырять в меня камни. Ты знаешь, я думаю, он всерьез пытался убить меня.

— Боже правый! — вскричал Ник. — Но за что?!

— Не знаю. Может, за то, что я так предана Еве и пытаюсь спасти ее от дома для умалишенных. По-видимому, кому-то все это очень не нравится. Ты знаешь, в этом доме многие убеждены, что ей уже не помочь.

— Он попал в тебя?! Может быть, у тебя есть ушибы?

— Один раз попал. У меня остался синяк на плече. Но это пустяки. Я узнала еще кое-что. Гораздо более интересное. У мистера ван Дорна есть секретарь. Большую часть времени он работает в Нью-Йорке, но иногда приезжает в имение — проверить какие-то книги или счета. Ну вот, он рассказал мне о том, что раньше у мистера ван Дорна была еще личная секретарша по имени Камилла, невероятно красивая женщина, которая в один прекрасный день ушла из имения и больше не вернулась. И, самое интересное, никто с тех пор ничего о ней не слышал.

— А какое это может иметь отношение к Еве?

— Вот послушай, что я еще узнала. Мистер Тэйни — секретарь — наверняка был влюблен в Камиллу. Он ни за что не хотел в этом признаться, но у него до сих пор хранилась фотография Камиллы. Я говорю «хранилась», потому что сегодня он отдал ее мне, сказав, что я могу ее выбросить. А я принесла ее сюда и оставила на туалетном столике. Ева ее увидела. Потом я ушла к себе, а когда вернулась, Ева стояла у стены неподвижно, напрягшись как струна — с ней иногда такое бывает, — в руке у нее была фотография, а из глаз текли слезы.

— Очень интересно, — сказал Ник. — А в каком она сегодня состоянии?

— Не в лучшем. Она, по-видимому, очень любила Камиллу. Фотография, как видно, вызвала стресс. И потом, было много неприятных разговоров в ее присутствии. Последней здесь была миссис Кэртис, ее тетка, она пыталась внушить мне, что Ева неизлечима и ее следует поместить в клинику для умалишенных.

— Пойду взгляну на нее.

— Подожди, сначала я должна сказать тебе еще кое-что. Прошлой ночью, когда я вернулась, ну, после того как спаслась от убийцы — теперь уже, наверное, можно так его назвать, — знаешь, что я обнаружила? Ева лежала на кровати и крепко спала, а руки у нее были исцарапаны, и под ногтями осталась земля. Все выглядело так, как будто это она швыряла в меня камни.

— Что?! Ты хочешь сказать, что Ева пыталась убить тебя?!

— Я не знаю, кто это был. Честно говоря, я не могу поверить, что это была она. Тот человек кутался в плащ… было очень темно… все произошло так быстро. Я ни в чем не уверена. Но мистер Тэйни, секретарь… он уверяет, что она пыталась убить и его, некоторое время назад. Правда, он тоже видел только фигуру, закутанную в плащ, и тогда тоже было очень темно. Но он убежден, что это могла быть только она, и никто другой. Он считает, что она опасна для окружающих.

— Да что же это за дом?! — воскликнул Ник. — Этот мистер Тэйни — он что-нибудь предпринял после того нападения?

— Нет, он даже не решился никому рассказать об этом. Боялся, что его могут уволить. Я тоже никому, кроме тебя, не рассказывала, но по другой причине: боюсь, что Еву тут же заберут в клинику. Ник, я не думаю, что это была она, ни в тот раз с мистером Тэйни, ни вчера ночью.

— Я тоже в это не верю. Ты правильно сделала, что никому не рассказала. Но как же тебе теперь здесь оставаться?.. Я не буду знать ни минуты покоя. Скажи, как тебе кажется, кому-нибудь нужно, чтобы ее побыстрее забрали в клинику?

Я кивнула.

— Боюсь, что так. И хуже всего, что и доктор Виггинс совершенно не надеется на выздоровление.

— Ну, он просто старомодный практик, давно уже отставший от времени. Анджела, как ты думаешь, мы сможем найти Камиллу?

— Трудно сказать. Наверняка она оставила какой-нибудь адрес, по которому с ней можно связаться.

— Она жила здесь, в имении?

— Да, так я поняла.

— И когда она исчезла?

— Примерно в то же время, как Ева заболела.

Ник на секунду задумался.

— До или после этого?

— Я не знаю точно. Но это можно выяснить.

— Выясни, пожалуйста, как можно скорее. К завтрашнему вечеру, если только ты не запретишь мне прийти завтра вечером.

— Это все равно, что запретить собственному сердцу биться, — сказала я. Сколь выспренно это ни прозвучало, я чувствовала именно так. — Я бы хотела, чтобы ты никогда не уходил от меня.

— Я тоже, — сказал Ник. — И не только потому, что люблю тебя; я просто боюсь оставлять тебя в этом доме с его темными тайнами и еще более темными воспоминаниями. Здесь что-то неладно. Это просто носится в воздухе.

— Да, — согласилась я, — особенно ночью, когда он выглядит просто зловеще. Если бы не Ева, я бы и дня здесь больше не осталась. А теперь идем к ней.

Она сидела в кресле. Фотография лежала у нее на коленях. Глаза были опущены, фигура неподвижна.

— Добрый вечер, Ева, — сказал Ник.

Она, конечно, не ответила. Ник поднес руки к ее глазам — никакой реакции. Он поднял ее руку и отпустил — рука осталась висеть.

— Действительно, она сегодня не в лучшем состоянии, — заметил Ник. — В данный момент ее мозг пытается отключиться от мира и от всего, что есть в этом мире. Она отключилась настолько, что не может произвольно сделать ни одного движения, даже самого простого. Смотри, рука может висеть в таком положении сколько угодно; сама она не может ничего сделать.