Дороти Дэниельс - Поместье потерянных грез

Она не реагировала. Я почувствовала, что прихожу в полное отчаяние: никудышная, совершенно не гожусь для ухода за больным человеком. Мистер ван Дорн был прав: меня надо было сразу отправить обратно.

И все же я не могу вот так сдаться. Несмотря на все, что произошло этой ночью. Она должна поправиться. Даже если она и напала на меня, то это было бессознательно. Да, она должна поправиться. Кроме всего прочего, это был бы большой успех и для Ника.

Вдруг у меня появилась идея. Я взглянула на фотографию, которую перед этим отняла у нее, и вновь вложила ей в руку. Я была права, чудо произошло: она позволила отвести себя к креслу.

— Ты знаешь, мистер Тэйни дал мне этот портрет. Он, оказывается, хранил его все это время. Я думаю, он был влюблен в Камиллу. Она-то, конечно, не отвечала ему взаимностью: она ведь уехала. Знаешь, он расхваливал ее до небес: какая она красавица и все такое. Сказал, что она уехала, так как решила, что где-то в другом месте ей будет лучше.

Здесь я немного покривила душой. Не хотелось передавать слова мистера Тэйни, что Камилла получила все, что могла, от семейства ван Дорн и смылась.

— Хочу попытаться найти ее, — продолжала я. — Пока еще не знаю, с чего начать, но, думаю, найду какой-нибудь способ.

Почему-то у меня возникла уверенность, что Камилла много значила для Евы.

— Но ты тоже не должна терять времени, — продолжала я. — Надо делать все, чтобы поправиться. И самое главное — пожалуйста, делай все, что тебе говорит мистер Рисби. Что бы ни происходило — слушай только его. Прежде всего, тебе надо больше двигаться, бывать на свежем воздухе. И не замыкаться в себе.

Если бы она хоть как-нибудь дала мне понять, что слышит… Но нет, она сидела передо мной, как огромная красивая кукла, и молчала.

Приближалось время ужина. Потом, может, придет Ник. С каким нетерпением я ждала его! Несмотря на то что до сих пор я ни разу еще не испытывала чувства любви, сомнений не было — я была отчаянно влюблена.

Кто-то по-хозяйски, без стука, открыл дверь в спальню. Может быть, мистер ван Дорн вернулся раньше времени? Но нет, это оказалась Гарриет Кэртис, тетушка Евы. Остановившись прямо перед Евой, она стала беззастенчиво разглядывать несчастную девушку.

— Никакого улучшения, — сказала она громко и безапелляционно. — И не считайте меня дурой — я все равно не поверю в улучшение, что бы вы там ни говорили.

— С каких пор вы стали экспертом в медицине? — спросила я. — Как вы можете судить о Евином состоянии? Вы же ее почти не видите.

— Не беспокойтесь, я видела ее больше, чем вы.

Она наклонилась к фотографии, которая все еще была у Евы в руке.

— А это что еще такое? Фотография… Камиллы?

— Да, миссис Кэртис.

— О, она была просто невозможна, эта Камилла. Мы все так хорошо к ней относились, и чем, скажите, она нам отплатила?! Просто ушла и не вернулась.

Она удостоила меня долгим взглядом.

— А вы когда собираетесь уезжать, мисс Вингейт?

— Я никуда не собираюсь уезжать, пока меня не уволят.

Я сказала это в основном для Евы. Нельзя было подвергать ее еще и такому удару — конечно, если она слышит и понимает, как я надеялась.

— Мне кажется, мистер и миссис ван Дорн хотят, чтобы я осталась. Они-то видят, что Еве стало лучше, — добавила я.

— Сомневаюсь, что вы долго продержитесь. Это не такое уж приятное место. Бывают минуты, когда мне, например, хочется только одного — собрать вещи и бежать куда глаза глядят.

Я воздержалась от вопроса, почему же она этого не делает, — ответ я знала заранее. У нее не было собственных средств, и уж конечно, она была готова со многим смириться ради удобств и комфорта этого дома. И ради будущего богатства своего деверя. Она была в полной зависимости от мистера ван Дорна.

— Я с вами согласна, Еве было бы лучше жить в более радостном окружении, — сказала я. — Знаете, вы тоже могли бы этому поспособствовать, если бы смотрели на вещи более доброжелательно.

— Ева ничего не соображает. Она даже не понимает, где она находится и что происходит вокруг. Доктор Виггинс считает, что ей не поправиться никогда. Не вижу, что вы тут можете сделать. Совершенно не понимаю, зачем вам здесь оставаться.

— А вот я думаю иначе. За то короткое время, что я здесь, у Евы наступило значительное улучшение. И никто меня в этом не разубедит. Я уверена, что очень скоро она совершенно поправится. Кроме того, я считаю, миссис Кэртис, что вы не вправе решать, оставаться мне или уезжать.

Она демонстративно рассмеялась мне в лицо, потом спросила, не обратив никакого внимания на мои предыдущие замечания:

— Вы что, считаете себя умнее, чем доктор Виггинс? Да это просто неслыханная наглость!

— Миссис Кэртис, — начала я, набравшись терпения, — нам, конечно, еще очень мало известно о человеческом мозге. Но исследования ведутся, и многие вещи уже проясняются. Евино состояние скорее всего вызвано каким-то сильным шоком. Сейчас он проходит, и я убеждена, что уже совсем скоро она будет вполне здорова. Я занималась этими вопросами в колледже.

Она только отмахнулась.

— А, вы, наверное, имеете в виду этого Фрейда. Безумец и шарлатан, вот что он такое, моя дорогая. Ни одна из его теорий не была и никогда не будет признана. Мозг никогда не откроет своих секретов никому. Ни один смертный не имеет права лечить мозговые заболевания так, как обыкновенную простуду.

— Согласна, подобное заболевание — вещь гораздо более серьезная, чем простуда. И они не так легко излечиваются. Но я твердо уверена — когда-нибудь, в недалеком будущем, ответ будет найден и болезни, подобные Евиной, будут лечить.

Похоже, эта тема ей надоела.

— Ну, хорошо, оставим это. По крайней мере, вы, я вижу, очень добросовестно относитесь к своим обязанностям, мисс Вингейт. Это делает вам честь. Тем не менее, я уверена, что и вы в конце концов поймете: самое лучшее для Евы — это оказаться в какой-нибудь хорошей частной клинике, где ей будут обеспечены все удобства и надлежащий уход. Я рада, что она хотя бы не испытывает физической боли, бедняжка. Всего доброго, мисс Вингейт.

Даже не взглянув на Еву, не сказав ей ни единого доброго слова, она выплыла из комнаты. Я была вне себя от гнева.

Я наклонилась к Еве.

— Не верь ей, слышишь, Ева! Не верь ни одному ее слову. Ты останешься дома. Я останусь с тобой. И попытаюсь найти Камиллу.

Глава седьмая

В половине восьмого я уже ждала стука в дверь. Как и накануне, Ник появился в сопровождении мисс Кемп. Опять последовали бурные объятия и поцелуи, только теперь это уже не было для меня неожиданностью.