Медаль благородных - Алеся Кузнецова

Он молчал, чуть опустив голову и скрестив на груди ладони, словно раздумывал о чем-то. Вопрос Арины вывел его из оцепенения:

– Зачем вы пришли сегодня ко мне? Вас случайно занесло в Москву, где живет более тринадцати миллионов человек, и вы не нашли себе другого собеседника здесь, кроме меня? Даже не зная, найду ли я время на вас? Скорее, вы рассчитывали, что я не приму вас и тогда вы сможете устроить мне скандал и громогласно заявить, что я инфоцыганка и поэтому боюсь браться работать с вами.

– Странное у вас понимание перемирия.

– Уж какое есть. Кстати, эти все комментарии под постами в моих соцсетях случайно не ваша работа?

– Нет.

– Согласна, не ваш стиль. Ваш – сразу бросаться на оппонента с кулаками в открытую. – Она перевела взгляд на его руки:

– Сбитые костяшки на руках просто кричат о том, что вы привыкли ими вколачивать куда-то свою персональную правду. И мне кажется, что речь не о боксерской груше.

– Вам кажется. И вообще, хейт – это не самое страшное, что может приключиться с современным человеком. Сейчас хейтеры не то, что на людей, на целые страны набрасываются. И ничего, все нормально. Некоторым даже на пользу такой холодный душ оказывается. А вообще… все правильно… Что еще вы хотели? Это мир, как он есть на самом деле, без фотошопа и фильтров, как в вашем идеально отредактированном блоге.

В этот момент дверь бесшумно открылась, и Настя поставила перед ними кофе в маленьких белых чашечках. Если бы у Арины спросили, чем пахнет уют, она бы сразу сказала, что кофе и корицей. Терпкий и горьковатый аромат заполнил кабинет, и она с интересом посмотрела на собеседника. Их беседа стала неспешной и снова странной. Только в этот раз он наконец передал управление в ее руки и доверился. Временами они оба молчали, но Арина не боялась таких пауз в работе. Иногда тишина бывает еще более говорящей, чем слова.

Она взяла чашечку двумя руками и поднесла к губам. Кофе был как раз таким, как она любит: с черным перцем и корицей. Может, не самое привычное сочетание, но для нее невероятно вкусное. Он повторил ее движения, и чашка из ее домашнего кофейного набора в его ладонях показалась совсем миниатюрной и хрупкой. Он сделал большой глоток и закашлялся:

– Что это за… – Кофе. – Кофе?! – С перцем и корицей. Вы же сами выбрали, как у меня. – Я вас недооценил. Почему-то мне казалось, что тут только два варианта: стандартный американо или, скорее, капучино.

– Вы сами сделали выбор. Это ваши проблемы, что вы не удосужились уточнить, что именно заказали. А теперь рассказывайте. Так что у вас случилось на самом деле?

– Я проиграл. И вот-вот все потеряю. Из-за вас.

Глава 9. Откровенность.

Она знала, что нужно бы начать совсем с другого, но почему-то спросила:

– Мы можем перейти на ты?

– Да. – Откуда ты? – Из Минска.

– Я никогда не была в Минске. – Зря. – Наверное. У тебя есть мечта? – У всех есть какая-нибудь мечта, пусть даже самая захудалая.

– Нет, я не про такую. У тебя есть большая мечта?

– Ну есть, наверное. Не знаю, достаточно ли она большая по твоим меркам.

– Она выполнима?

– Была, пока ты не вмешалась со своими сырниками.

– Что вам всем дались эти сырники?! Нормальные они вполне. Я пробовала. – Она чуть помолчала, а потом улыбнулась: – Правда, мне сложно оценивать их вкус.

– Потому что сама их готовишь? – Потому что не люблю сырники.

Артур удивленно поднял бровь и внимательно посмотрел на нее, потерев задумчиво шею. Арина снова улыбнулась и как-то почти озорно вдруг выпалила:

– Я не умею готовить сырники. Я вообще не очень готовлю. Мама для съемок заказывает все из ресторана.

Артур снова удивленно посмотрел на Арину и неуверенно хмыкнул. А Арина стала вдруг как-то моложе выглядеть, словно выпалив эту странную правду о том, что не умеет готовить, она освободилась заодно и от груза нескольких лет. И уже улыбаясь, она продолжила довольно самоуверенно:

– Хочешь, можешь подкинуть мысль моим хейтерам. Ты же за этим ко мне пришел? Чтобы найти подтверждение тому, что я обманываю миллионы и кормлю их опасными идеями на завтрак, верно? Так вот, ты нашел подтверждение своей гипотезе. Но твой голос утонет в том дерьме, что льется под моими постами.

– Неожиданный выбор слов для блогера с такой чудной репутацией и сладкоголосыми вебинарами. Хорошие девочки так не говорят. Они ТАК даже не думают.

– Хорошие девочки… – Ее плечи осунулись и она как-то сразу обмякла, словно стала меньше и снова старше. – Хорошие девочки так не говорят…

– Да забей ты на это все. Я не то хотел сказать. – А что?

– Хотел сказать, что ты красивая оказалась и, кажется, умная, скорее всего, самодостаточная женщина. Слегка ранимая, но в целом нормальная.

Он помолчал и добавил:

– Понимающая, возможно, даже мудрая.

– Это ты из моих дипломов понял? Или в комментариях прочитал?

– Это я просто понял. И не перебивай, я не закончил. Ты знаешь, что именно такими, как ты, тысячелетия восхищаются поэты и художники. – И чуть тише он добавил:

– Таким, как ты, мужчины столетиями посвящают свои победы, если только им удается победить.

– Да, такие, как я, все понимают, прощают и принимают. Им столетия, нет, тысячелетия твердили о том, какими они должны быть, чтобы ими восхищались и писали стихи, посвящали победы. С самого детства таких, как я, учат быть милыми, правильными девочками и каждый раз выбирать быть хорошей и вдохновляющей для кого-то. Жаль, что в самом детстве нам не говорят, что мы не станем счастливыми, пока так и будем выбирать казаться успешными, ответственными и вызывать восхищение вместо того, чтобы выбирать себя и просто быть счастливыми. Жаль, что тогда никто об этом не сказал. Когда ты хорошая, с тобой всем удобно и безопасно, только самой от этого ужасно тошно. Я, как тот муравей, которого заковали в янтарь и теперь его призвание просто радовать кого-то. Главное – замереть и не шевелиться, чтобы кто-то не решил, что ты выбиваешься из принятых норм, когда становишься собой и перестаешь вдохновлять других.

Арина наконец поняла, почему тот кусок янтаря так сильно ее раздражал. Она разозлилась и бросила камень в стоявший у стены диван.

– Ладно, что сырники фальшивые – мы поняли, а что с мужем? Муж хоть настоящий? Или тоже из театра?

– Нет, Костя настоящий, – улыбнулась Арина. – Ну тогда не все так плохо. Арина