Гений и красавица - Юлия Николаевна Николаева

задумчиво меня разглядывал, потом вдруг кивнул:

– Мне нравится ваше предложение.

– Правда? – разулыбалась я. Приятно сделать что-то полезное. Даже для пана.

– Да. Но это не отменяет произошедшего.

– Есть мысли, кто это? – спросила заинтересованно. Пан задумчиво на меня посмотрел и заметил:

– Боюсь, это связано с вашим хакером.

Глава 11

– Вы ищите его, и он пробрался посмотреть, что вы нашли? – задала я вопрос.

Те же мысли мне в голову приходили. Потому что слабо верится, что кто-то покусился на черный чемодан, который представляет имущество пана. Разве что на шмотки из Польши, Европа – это вам не хухры-мухры.

Короче, ясно дело, хакер тут замешан.

– Не нравится ему, что вы рыщите, – доверительно заметила я. – Нарыли, кстати, что-то интересное?

– В процессе.

Пан задумчиво хмурился, глядя перед собой. Кажется, все это ему не нравилось. Нравится тут и нечему, конечно, понятное дело.

– Вы же не бросите нас, горемычных, и не умотаете обратно в Москву? – спросила на всякий случай.

Он покачал головой, посмотрел на меня.

– Мне все это не нравится, – заявил, я согласна закивала. – Причин не вижу, по которым кто-то мог забраться в мой номер. Не рассчитывал же он тут всерьез что-то полезное обнаружить. И почему именно сейчас, когда я возвращаюсь из банка? Можно было сто раз днем залезть, и никто бы не узнал.

Я похлопала глазами.

– Он вас ждал! – воскликнула и тут же затараторила. – Человек, который в номере был. Он рассчитывал, что вы придете, а не я. Понимаете? Он же меня видел, благодаря свету из коридора, а я его нет. Он или поговорить с вами хотел, или… Того.

– Чего того? – нахмурился пан.

Я изобразила удавку на шее, скорчила рожицу, высунув язык и склонив голову набок.

– Вы с ума сошли, Ева. За что меня убивать?

– Так, может, вы что-то нарыли все же? – подалась я вперед и в глаза пану доверительно посмотрела. – Такое, за что вас того.

Он устало потер лицо, покачал головой.

– Пока все ниточки обрываются. Тот, кто пытался взломать сервер, профи. Очень высокого класса.

– Был бы высокого, взломал.

– Может, еще взломает. Полагаю, он осведомлен о том, что ваш отец быстро среагировал и пригласил меня. Вполне вероятно, выжидает.

– Выжидает у вас в номере, ага.

Пан посмотрел на меня как-то странно, я снова затараторила.

– Если не убить, так напугать хотел, а? Чтобы вы отказались от дела этого и свалили. А он спокойненько сервера хакнул бы и денежки украл.

Росцислав упал спиной на кровать, протяжно выдохнув.

– Ну скажем так, ему это не удалось.

В моей сумке затрезвонил телефон, я испугалась и подскочила на месте. Звонил папуля.

– Ты где? – спросил сурово. – Я думал, поедешь к нам.

– Гуляю, – соврала бодро. – Потом домой загляну, покормлю Адама, вещи соберу, и сразу к вам.

– У тебя все нормально?

– Отлично. Тусю как не в себя.

Папа кашлянул и распрощался.

Я посмотрела на пана:

– Где ваша Марго? Долго ее еще ждать?

– Точно, Марго, – он сел и достал телефон. – Должна была прийти пятнадцать минут назад. Странно, обычно она пунктуальна.

Он набрал ей, я прислонилась ухом с другой стороны, не принимая на свой счет ворчливые вздохи Росцислава. Гудки, гудки, и никакого просвета.

– Очень странно, – заметил пан снова, я только плечами пожала.

Видимо, вечер сегодня такой. Странный. Мы прождали Стервозину еще час двадцать минут. Росцислав звонил, я ела заказанный им в номер ужин. Помалкивала, раз уж кормят. Когда стало ясно, что ясноликая Марго решила продинамить пана, засобиралась домой. Вадик, к слову, тоже не отвечал.

– Я займусь ими обоими, – пообещал пан. Прозвучало это совсем не страшно и даже нисколько не обнадеживающе.

Я отправилась домой, размышляя о сегодняшнем вечере. Лично у меня сомнений не было. Это хакер. Не нравится ему, что Росцислав может его рассекретить. Вот он и набросился на него. Каким боком только тут Вадик с записочками. Может, они там с Марго совсем с ума сошли? Вот и шлют… Кому попало.

В общем, эти мысли мучили, и я не придумала ничего лучше, чем отправиться к Вадику. Точнее, к его родителям. До моего появления в его жизни он обитал у них. Так что, скорее всего, туда и вернулся. Если, конечно, не со своей дорогой Марго живет.

Но родители-то должны знать, где их поганец обитает. Тем более они ни в чем не виноваты. В плане, что сын у них гаденышем вырос.

Не, виноваты, конечно, в чем-то. Их же сын. Всякие там апельсинки и осинки не просто так выдумали. Но все-таки… Они такие милые у него.

Тетя Фиса встретила меня с радостью.

– Евушка! – в объятия приняла и тут же заорала в чертоги квартиры: – Колька, Ева пришла! Беда какая, – запричитала, подталкивая меня в кухню.

Я насторожилась.

– Какая беда?

– Так обалдуй наш! Вадька! Ну как мог он такую девушку, как ты, бросить? И ради кого? Столичная эта штучка. Да разве ж такая будет его любить? Вот ты его любила! А он кобелина. Весь в папашу, – погрозила сунувшемуся в кухню мужу.

– А я что? Я ничего, – заявил он. – Здравствуй, Ева. Все хорошо у тебя?

И свалил из комнаты, ответа не дождавшись.

– Вот чай, – тетя Фиса сунула мне в руки чашку ягодного чая с апельсином и мятой. Волшебство, ммм. – Ну как ты? Выглядишь хорошо.

– Спасибо. Хотела с Вадимом поговорить, а он что-то не отвечает. Думала, он у вас.

Тетя Фиса махнула рукой и уселась на табурет, обмахиваясь полотенцем.

– Я ему таких вставила, когда узнала, что он тебя бросил. Так что не появляется он. С Федькой живет, а то у бабы ночует.

Федька – это Вадькин лучший друг. Надо бы и к нему зайти, он в соседнем подъезде обитает. В плане, квартира его там, не он сам.

– Мне только звонил пару раз, но я на него ору, сил не хватает. Фифу свою показывал в интернетах, что-то рассказывал, какая она чудесная. Да никого лучше тебя нет, я ему пыталась это донести. В общем, разругались только.

Это было приятно. Есть же люди разумные на этой планете. Понимают, что я – ценный экземпляр, держать меня надо в руках и не отпускать. Впрочем, Вадику теперь уже ничего не светит, даже если будет на коленях ползать. Я подобное не прощаю.

Выпив чаю, я отправилась к Федьке. Он долго не открывал, а когда распахнул дверь, я поморщилась от резкого запаха алкоголя.

– Ева? – икнул Федька. – Или мерещится?

– Мерещится. То ли большая, то