Гений и красавица - Юлия Николаевна Николаева

ли малая медведица, – ткнула его легонько в грудь, чтобы Федька с места сдвинулся. В квартире бардак, конечно же. И много бухла. – Вадик где?

– Вадик? – Федька почесал голову, взъерошив и так торчащие в разные стороны волосы. – Без понятия. Вчера днем свалил, больше не появлялся. Случилось что?

– Нет. Поговорить хотела с ним.

– Если что, я на твоей стороне, – клятвенно заявил парень, прикладывая руку к груди. – Видел эту его, москвичку. Нос воротила от меня. Не ее уровня. И Вадька не ее, непонятно, чего петушится. То, что ты на него посмотрела… Это он молиться должен был на тебя всю жизнь. А он…

Боже, так вот где мне жить надо. Тут прямо в каждом подъезде мои поклонники.

– Интересного ничего не рассказывал? – прервала я излияния Федьки.

Он пожал плечами, снова голову почесал.

– Нет. Поначалу он все о своей москвичке заливался, какая она расчудесная. Какая у них страсть там и все остальное. Но последние дни молчал все больше. Задумчивый какой-то стал, я даже напрягся.

Ну да, задумчивый Вадик – это что-то за гранью понимания окружающих. Честно сказать, Вадик был силен только в проводах и постели. Ну и внешность у него была огненная. Высокий, накачанный, смазливый – как с обложки журнала.

В голове – столько же, правда, сколько и в обложке журнала. Но меня это вполне устраивало. Редко встретишь человека, на фоне которого выглядишь умным. В моем случае, почти невозможно.

– И о чем думал? – задала вопрос, прохаживаясь по единственной комнате.

В углу лежал надувной матрас, вероятно, как раз для Вадика. Я присела на него, подняла подушку. Ничего.

– Да кто его знает. Ничего толком не говорил. Ляпнул только, что он сильно ошибся.

– В чем? – я перегнулась через матрас, провела рукой вдоль него и стены.

– Не говорил. Я так подумал, что когда решил от тебя уйти. Осознал, то есть.

Я злорадно хмыкнула. Конечно, осознал. Особенно, если Стервозина его заставила записки таскать. Любопытно. Наткнулась на грязные носки, поморщилась. Потом нахмурилась. Что-то твердое.

– Принеси водички, а, Федь? – попросила парня, ласково улыбнувшись.

Он тут же утрусил. Быстро вытащила грязный носок, стараясь не дышать, сунула в него руку. Флешка!

Все любопытнее. И что пытался таким незатейливым образом спрятать Вадик?

Глава 12

Папуля позвонил, когда я покинула гостеприимный район.

– Где тебя черти носят? – поинтересовался ласково. Обманчиво ласково.

– Гуляю, – а что, я почти и не соврала даже. Вот иду по улице, воздухом дышу.

– Весь вечер? С кем?

– Проводила пана до гостиницы, и вот брожу по нашему прекрасному городу.

– Ева, в сложившихся обстоятельствах ты ведешь себя крайне неосмотрительно. Я переселяю тебя к нам с Юлей, а ты…

Папуля углубился в нравоучения, я слушала, пиная камешки, попавшие под ногу, но думала о другом. Очень хотелось узнать, что там на флешке. Очевидно же, что Вадик спрятал ее не просто так. И связано ли это со странными записками и Стервозиной?

Вот бы в глаза ему посмотреть и спросить.

Я завернула за угол и икнула от неожиданности. Никогда еще вселенная не была столь расторопна. Прямо навстречу мне шагал Вадик. Мы замерли синхронно, разглядывая друг друга. Прошло секунд десять, не меньше. А потом Вадик сорвался с места и драпанул куда-то.

Я сунула телефон в пальто и драпанула за ним, восхваляя себя за то, что надела сапоги без каблука. Вадик был спортсменом, проводил в тренажерке дофига времени. А я нет. Потому расстояние между нами неумолимо росло. Немного помогали снующие люди, которых Вадику приходилось обегать, а для это притормаживать.

Я бежала, не жалея сил. Наконец этот поганец бросился через дорогу, чуть не угодив под колеса машины. Страшный визг тормозов наложился на мой собственный визг. Вадик устоял. Рванул дальше и скрылся во дворе. Пока я добежала до зебры, потом до двора, его и след простыл, конечно же.

Наконец отдышалась, уперев руки в колени. Как я свои легкие не выплюнула за время этого бега, непонятно. Говорила мне Юлька, займись спортом. А я на йогу пошла. Очень мне помогла сейчас поза журавля, блин.

На всякий случай прошвырнулась вдоль всех домов, конечно, никого. Вышла с другой стороны двора и решила не рисковать. Тут была дорога, а за ней канавка с мутной речкой, до которой фонари почти не доходили. Кроме Вадика, там может сидеть десяток бомжей, пяток насильников, и как минимум три вора. Ни к одной категории в лапы я попасть не хотела.

Решила подлецу позвонить. Достала телефон и только поняла, что засунула его в карман, так и не договорив с папой. И он все еще на линии! Вашу ж мать…

– Папа, – спросила осторожно.

– Ева! Что происходит! Тебя схватили? Я слушал, но ничего понять не мог. Ты кричала, ты попала под машину?

Сразу столько всего, даже не знаю, что и выбрать.

– Телефон чуть не украли, – соврала я в очередной раз. – Еле догнала поганца.

– Господи, Ева! – это уже Юлька. Видимо, на громкой связи там. – Да и хрен бы с ним, что, новый не купим?

– Я импульсивно как-то. Ну все уже позади, иду домой.

Тут я огляделась и поняла, что вообще не представляю, где нахожусь.

– Забегу за вещами, и к вам, – закончила я разговор и, положив трубку, полезла в карты.

Так, в принципе до моего дома дворами не так далеко. Толкаться в пробке не хочется. Лучше еще минут сорок прогуляюсь, чем столько же проторчу в душном салоне такси. Заодно обдумаю происходящее.

Думать есть о чем. Вадик бросает меня ради Стервозины, потом кается другу, что ошибся в чем-то, а я получаю от него странную записку с угрозами. В носке у него флешка, а сам он явно не планирует со мной встречаться.

Вот вообще непонятно, о чем тут думать и к каким выводам приходить.

Вадик не слишком умен, чтобы действовать самому. И кроме как Стервозина, больше на роль кукловода никто не приходит на ум. А она вот вполне могла и его соблазнить из желания отомстить мне. Только остается главный вопрос: за что?

Что такого я сделала ей? Да мы даже знакомы не были до того, как она пришла на телевидение. А здесь чувствуется какой-то долгий заговор. Все же жаль, что она не пришла сегодня в отель к пану. Почуяла, что запахло жареным?

Хотя она ведь сама искала встречи с ним, чего хотела? Конечно, могла хотеть любви, а когда поняла, что он догадывается о ее коварных планах, решила