Общество психов - Кэролайн Пекхам

Поцелуем, который я хотела сохранить в кармане до конца своих дней.

— Хватит, — рявкнул Найл, входя в комнату, снимая с себя одежду и направляясь прямиком в душ. Затем он отталкнул от меня Джека, и я совсем растерялась, переводя взгляд с одного на другого.

— Нет. Плохой, Паучок. Ты не будешь играть с ними, пока я не разрешу. — Он указал на меня, и я надулась. — Иди одевайся, здоровяк, — скомандовал он Джеку, не отрывая от меня глаз, и Джек вышел из комнаты, обернув полотенце вокруг талии, чем лишил меня возможности любоваться его мускулистой задницей.

— Тебе не понравилось наблюдать за мной с Матео? — Грустно спросила я, надеясь, что ошибаюсь.

— Полагаю, я прекрасно с этим справился, — беззаботно сказал он, и я посмотрела вниз, обнаружив, что он тверд, как камень.

— Ты выглядишь счастливым, — обратилась я к его члену. — Тебе понравилось, не так ли? — Я потянулась к его члену, но Найл схватил меня за запястье, чтобы остановить, серьезно посмотрев на меня.

— Тебе понравилось? — спросил он.

— Да, — хрипло ответила я, и он ухмыльнулся мне.

— Да, я знаю, что понравилось. — Он провел большим пальцем по моей шее, опустив брови. — Даже когда он душил тебя?

— Это мне понравилось больше всего, — сказала я с девичьим хихиканьем, и его ухмылка стала еще мрачнее.

— Ладно, тогда решено. Ты босс, любовь моя. Скажи мне, когда захочешь развлечься с ними, и я дам тебе зеленый свет, если только сам не захочу украсть тебя у них. — Он поцеловал меня глубоко и медленно, и я захныкала от ощущения его твердого члена у своего живота, зная, чем это закончится. — Нам нужно рассказать моему отцу и Анастасии о нашей радостной новости.

— Я могу быть там, чтобы увидеть тот самый момент, когда ее мечты разбиваются вдребезги? — Взволнованно спросила я, и он кивнул. — А Джек, Матео и Брут тоже?

— Матео нет, — сказал он. — Моя семья ищет его и сокровища, которые он прячет. Они не могут заполучить его.

— Хорошо, — согласилась я, и Найл поднял меня, прижав к стене, готовясь войти в меня.

Он посмотрел на меня так, что у меня по всему телу побежали мурашки. — Мы навестим его через пару дней, когда я насыщусь тобой.

Поездка до дома моего отца была тихой, ночь сгущалась вокруг нас за окнами, а опасная перспектива того, что я собирался сделать, тяжело ложилась на мои плечи.

Я облизнул пересохшие губы, взглянув в зеркало заднего вида на Бруклин и Джека, сидящих на заднем сиденье моего пикапа Ford: ее голова покоилась у него на груди, пока он крепко обнимал ее за плечи.

Ублюдок даже не вздрогнул, когда я латал его после инцидента с арбалетом, и за три дня не упомянул о боли в плече, а ведь раны, должно быть, ужасно болели. Хотя суматоху Бруклин вокруг себя он терпел без проблем, тут возражений не было. В ту первую ночь он почти уложил ее спать в своей комнате, но я быстро положил конец этой дерзости, пообещав ей ночь, полную оргазмов, от которых она не смогла отказаться. Придется держать ухо востро с ним и el burro. Мы не были обществом, где у всех равные права или прочая херня. У нас была диктатура, и я был главным мудаком. Обручальное кольцо тому доказательство.

Бруклин напевала мелодию, глядя в окно, переплетя пальцы с пальцами Джека и целуя его костяшки, в то время как он просто наблюдал за ней. Но когда я наехал на выбоину на дороге, он поднял свои серые глаза на меня, и в них блеснул огонек самодовольства, который вывел меня из себя.

— Есть шанс, что ты умеешь водить, здоровяк? — Спросил я его тихим голосом, крепко сжимая руль, когда мы повернули за угол и въехали в частный сектор, где жила вся моя семья, кроме меня и моего племянника Киана.

— Да, — ответил он, и я кивнул.

— Тогда ты сможешь сесть за руль и сбежать, если до этого дойдет. — Я не добавил, что в таком случае я буду мертв, но он кивнул, давая понять, что будет защищать ее, что бы ни случилось. Мы обсудили это четко и ясно, пока она сегодня утром уминала Coco Pops, и я был уверен, что он все понял. У него была одна задача: сохранить ей жизнь.

— Да, — согласился он снова, и какая-то часть тревоги во мне утихла.

Я начал проезжать мимо домов моих братьев и сестры, племянниц и племянников, каждый из которых был более вычурным, чем предыдущий, будто они изо всех сил старались выиграть в соревнование «у кого член длиннее», в котором я бы легко победил, если бы вообще удосужился опуститься до их уровня.

— Ты вырос в таком же шикарном доме, как один из этих, Адское Пламя? — выдохнула Бруклин, и от благоговенного трепета в ее голосе я неловко заерзал на сиденье.

— Не все красивые вещи хороши внутри, любовь моя, — пробормотал я, чувствуя, как с каждой секундой, приближающей нас к сердцу моего семейного гнезда, напряжение в моих конечностях нарастает.

Брут залаял со своего места в кузове грузовика. Я мельком взглянул на него в зеркало, он поднял морду, жадно втягивая воздух, будто учуял в нем вранье и рвался вцепиться в него зубами.

— Ты помнишь, что я сказал? — Спросил я, сворачивая на подъездную дорожку к дому моего отца, и остановившись, чтобы дать воротам передо мной открыться, игнорирую людей, которых он там поставил, пока барабанил татуированными пальцами по рулю.

— Держаться поближе к тебе и Джеку, — вздохнула Бруклин, как будто это была самая скучная инструкция, которую ей когда-либо давали, но она, черт возьми, будет придерживаться ее, иначе ей придется чертовски дорого заплатить.

— И Бруту, — прорычал я. — Не отпускай его поводок, если только не придется бежать, чтобы спасти свою жизнь, поняла?

Серьезность моего тона заставила ее поднять глаза на меня, когда я повернулся, чтобы посмотреть на нее, и она кивнула.

— Я обещаю.

Я взглянул на Джека, который крепче прижал ее к себе. — В безопасности, — поклялся он, и в его сжатых челюстях и диком взгляде было что-то, что заставило меня поверить ему. Он был ее существом, так же как и я, и не допустил бы, чтобы ей причинили вред.

Я цокнул языком, желая только одного — развернуться и уехать отсюда, хотя знал, что это нужно сделать. Я бы предпочел сделать это в одиночку, но Бруклин должна была