Ева Ховард - Страсть и блаженство

Зная, что скоро с ней сделают то же самое, что она велит сделать с Сюзен, Хоуп была осторожна в своих наставлениях. Ей больше всего хотелось, чтобы божественную попочку Сюзен наказал один мужчина, пока другой крепко держал ее, щипал за мочки ушей, расстегнул платье, обнажил и крепко тискал грудь с вишневыми сосками, ласкал шею, запустил руку в длинные, светлые волосы и часто раздвигал ей ягодицы, дабы второй мужчина имел доступ к крохотному анусу и росистому влагалищу. Хоуп только и думала об этих местах и умоляла Энтони и Слоуна по-очереди пройтись по ним легким, маленьким кнутиком. Сюзен выносила все эти знаки внимания с покорностью, свойственной всем смиренным существам, с которыми хорошо обращаются. Сюзен получила оргазм после пятидесяти или шестидесяти крепких ударов стека по ягодицам, пока ее крепко прижимали к коню. Потом наступила очередь наказывать Хоуп, а Сюзен могла наблюдать.

Дэвид курил, пил кофе, ставил оценки за сочинения и размышлял над первой любовной запиской в этом семестре, когда домой заявилась Хоуп под аккомпанемент молний и раскатов грома.

— Дорогой, знаешь, чем я занималась? — Хоуп присела к нему и все рассказала. Дэвид перестал проверять сочинения, но продолжал курить. Наконец он протянул руку и сказал:

— Давай. — Она растерялась на мгновение. — Давай же. — Он щелкнул пальцами. Прикованная к месту холодным взглядом прищуренных глаз, Хоуп вложила в его руку семьсот долларов. — И это все?

— Да.

— Ты позволяешь миллионеру платить себе так мало за столь многое? — Дэвид отодвинул стул, положил ее на колени и нанес двенадцать или тринадцать тяжелых ударов по плиссированной юбке. — Отныне я ожидаю, что ты будешь запрашивать гораздо больше, — наставлял он, ставя ее на ноги. Затем Дэвид засунул деньги в бумажник и вернулся к проверке сочинений. — А теперь, пожалуй, пора приготовить мне ужин, — приказал он, строго посмотрев на нее. Хоуп крепко обняла его и побежала выполнять это милое поручение.

Весенний дождь

Когда пробило четыре часа дня в первую пятницу апреля, Дэвид Лоуренс вышел из своего кабинета, держа в руке портфель. Задержавшись перед застекленной дверью соседки Полы Роуан, он вытащил листок бумаги из нагрудного кармана, двадцатый раз внимательно пробежал по нему глазами, вернул обратно и постучал.

Хорошенькая инструктор по воспитательной работе пригласила его войти. Она сидела за большим письменным столом, грациозная, пышная блондинка лет тридцати, с чертами лица Венеры-пастушки с картины семнадцатого века. В присутствии этой божественной женщины у Дэвида участился пульс.

— А! Привет, Дэвид, — пропела Пола, загружая свою дорогую кожаную сумку разными вещами. — Не стесняйся. — Она пододвинула пепельницу, когда он уселся напротив.

— Спасибо, Пола. Мне нужен совет.

— От меня?

— Одна из девочек прислала мне любовную записку, и я не знаю, как на это ответить.

— А как ты обычно отвечаешь? — Пола наклонилась, чтобы поднести к его сигарете тяжелую мраморную зажигалку, которую ей подарил на Рождество один из учеников.

— Спасибо. Откуда ты знаешь, что такое случалось раньше? — Он вытащил записку. Пола улыбнулась, ибо Дэвид был тем мужчиной, которым она очень восхищалась. — Я так и не знаю, как на это ответить, — признался он. — Поэтому мне хотелось узнать, что здесь принято делать в подобных случаях.

— Можно взглянуть? — Пола протянула к письму ухоженную до совершенства руку в кольцах и браслетах. Дэвид отдал ей записку, и она громко прочитала ее содержание:

«Мистеру Лоуренсу

Это было уже в мечте. Вы приходите в класс, В это время, как во сне, Я мечтаю о Вас.

О ласках Вашей руки, Которая так тонка, Она волосы гладит мои, Одежды лишает меня».

Пола подняла свои блестящие глаза:

— Довольно круто.

— Дальше еще круче.

Она снова принялась читать:

«Когда Ваш нежный голос твердеет, Что может чувствовать книжный герой? Капитан Джеб, или Джон Сэвидж, Или Горио скупой?

Твой образ часто снится мне, Чарует голос, как мечта. Я отмечаю в дневнике, Что своей воли лишена.

Зачем меня так к Вам влечет, Волнует каждая черта? И здесь Раскольников не в счет, Убийство, кровь не для меня.

И неужели так грешно,

Что к вам хоть раз я прикоснусь?

Для вас «Онегина» б всего

Я выучила наизусть.

Хочу обнять ваш гибкий стан, Хоть стать язычницей для вас, Хочу упасть к вашим ногам, Прижаться к вам хотя бы раз».

Пола сделала Паузу, улыбнулась Дэвиду и продолжила чтение:

«Я вашей любимицей буду, Хочу ею быть всегда. Пусть Гамлет винил Гертруду, В распутстве ее вина.

Лисистрата отвергла мужа.

Что может быть печальней?

Однако есть удел и хуже,

Мое происхождение — дважды тайна.

Три месяца, и окончен год,

Я так тоскую по тебе,

Даю все клятвы наперед,

Люблю тебя в своей мечте.

Клянусь тебя Дэйвом не называть,

Позволь лишь твоей рабыней мне стать.

Пожалуйста, ответьте по электронному адресу: [email protected]» .

— Боже мой, — сказала мисс Роуан, с почтением возвращая Дэвиду страницу. — Неужели она сумела назвать все книги, которые вы задали прочитать в этом семестре?

— Сумела.

— Лупе Фримсн, да? — Пола вывела на экран монитора список учеников. — О, как замечательно! — Пола захлопала в ладоши. — Должно быть, ты родился под счастливой звездой.

— Что такое? Что ты там увидела?

— Завтра Лупе Фримен исполняется восемнадцать лет.

— Это замечательно, но не дает ответа, как на это реагировать. Последний раз, когда такое случилось, я просто не разговаривал с той девочкой до самого выпуска. Как ты думаешь, мне здесь надо поступить так же?

— К чему беспокоиться? — Пола пожала плечами.

— Ну, это ведь деликатная ситуация. Все же она моя ученица. Я думаю, в школе Браемара от учителей ждут безупречного поведения.

— Ха! Мистер Лоуренс, если бы здесь нечто подобное волновало кого-то, то администрация не нанимала бы учителей, похожих на кинозвезд.

— Пола, не смейся. Это серьезно.

— Правда?

— А что, разве нет?

— Дэвид, тебе известно, что дети попадают в школу Браемара, когда их выгоняют из любого другого частного учебного заведения Новой Англии?

— Мне трудно поверить в это. Эти ребята — самые лучшие ученики, каких я когда-либо обучал.

— Я ведь не говорила, что их отчислили в других школах из-за неуспеваемости, ведь так?