Открой мне себя (СИ) - Головьева Светлана

— Хочу выйти отсюда, — говорю я, взглядом прожигая этого мерзкого типа.

Он вдруг начинает хохотать, словно услышал самую смешную шутку на свете.

— Рада, что смогла вас позабавить, но как на счёт выпустить меня отсюда? — я скрещиваю руки на груди, иначе придушила бы ублюдка собственными руками.

— Ты не выйдешь отсюда, пока я не получу своё. Я зайду позже, и ты мне расскажешь, где моя флешка, а если не расскажешь ты, расскажет твоя тётя.

— Не смей трогать её, ты мерзкий ублюдок, — кричу я, — ты уже достаточно ей сделал, Стентон.

— О, тебе известно о наших приключениях с твоей тётей, — он довольно улыбается, словно вспомнив прошлое, — но не думаю, что она рассказала тебе всё, дорогая. Располагайся и отдохни, как следует, нам с тобой предстоит ещё долгий разговор по душам.

Развернувшись на каблуках, он идёт к двери, но вдруг оборачивается.

— Веди себя смирно, иначе окажешься в менее приятных условиях, — кивнув мне, он скрывается в коридоре. Хочу броситься за ним, вцепиться в его глотку и сжимать, что есть сил. Но дверь за ним быстро захлопывается, и я слышу щелчок в замочной скважине. Хочется кричать от собственной беспомощности. Где же Эван, когда он так нужен? Он уже должен быть здесь и достать нас из этой чёртовой тюрьмы. Сейчас мне как никогда хочется увидеть его ухмыляющееся лицо. Ощутить его тёплое прикосновение. Просто поговорить с ним ни о чём. Мне так многое хочется узнать о нём. Какой же я была дурой, отталкивая его. И вот теперь я здесь, и возможно, никогда его не увижу.

Я подхожу к окну и смотрю на восходящее солнце. Новый день обычно даёт надежду на что-то прекрасное и чудесное, но я с тревогой вхожу в этот новый день. С опаской посмотрев на дверь, я надеюсь лишь на то, что с тётей ничего не случится. Я не переживу, если потеряю её.

Эван

Ближе к утру мы подъезжаем к большому особняку, огороженному высоким забором с коваными воротами. Возле дома никого нет, но ощущение, что за нами наблюдают. Конечно, в первую очередь особняк играет роль крепости, а потом уже жилища. По всей территории стоит множество камер слежения. И в аппаратной всегда кто-то сидит и следит за обстановкой.

— Мне жутко уже от одного взгляда на этот дом, — говорит Мел, потирая плечи.

Холодный осенний ветер насквозь пронизывает наши тонкие куртки. И даже солнце не согревает озябшие руки.

— Не переживай, Билл человек хоть и строгий, но справедливый. С тобой всё будет в порядке, — успокаиваю я её, но она замечает, что я ничего не говорю о себе, и осторожно спрашивает:

— А с тобой? С тобой тоже всё будет в порядке?

— Это мы сейчас и узнаем, — киваю я, нажимая на кнопку домофона.

Спустя мгновенье раздаётся мужской голос:

— Кто там?

— Мы к Биллу, по важному делу. Я звонил ему, у меня назначено, — добавляю я, понемногу выходя из себя из-за этих задержек. Давно бы уже перелез через эти чёртовы ворота. Перед глазами снова всплывает образ Мии, которая сейчас находится неизвестно где, хотя нетрудно предположить, что она у Стентона. Только бы с ней всё было в порядке.

— Заходите, — рявкает голос, вырывая меня из своих мыслей.

Ворота медленно открываются, и мы проходим по мощённой булыжником дорожке к дому, дверь которого открывается прямо перед нашими носами. Перед нами предстаёт мужчина в тёмном деловом костюме, светлыми волосами и милым улыбающимся лицом. Я думаю, что ему немного за сорок, может даже пятьдесят.

— Добрый день! Я — Себастиан, друг, правая рука и по совместительству дворецкий Билла Мерина, — произносит он с французским акцентом и по-доброму нам улыбается, словно старый знакомый.

— Нам нужно срочно с ним встретиться, — отвечаю я с нетерпением.

— Конечно-конечно, пойдёмте, я вас к нему провожу. В последнее время ему стало хуже, так что не обращайте внимания на его вид. Что поделать, все мы когда-нибудь умрём, остаётся надеяться, что это когда-нибудь настанет не скоро.

Мужчина оказывается на редкость болтливым, что очень радует Мел: она любит поболтать, а со мной это у неё получается редко. Я всегда был замкнутым и молчаливым. И с годами это кажется, только усилилось.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Наконец, минуя множество коридоров и комнат, мы подходим к большой деревянной двери, и Себастиан тихонько стучит.

— Входите, — звучит приглушенный голос из комнаты.

Себастиан открывает дверь и пропускает нас, сам же он остаётся в коридоре и закрывает за нами дверь. Я смотрю на сестру, которая изрядно нервничает. Кивнув ей, я ободряюще улыбаюсь и оглядываю комнату в поисках её хозяина. Это кабинет в благородных тёмных тонах, вся мебель деревянная, шкафы забиты многочисленными книгами, а на стенах висят картины, которые наверняка стоят целое состояние.

— Здравствуйте, мистер Уоккер, — хриплым голосом обращается ко мне мужчина, который сидит в кресле за рабочим столом. Я даже не сразу его узнаю: когда мы с ним виделись в последний раз, а это было недели три назад, он выглядел совершенно иначе. Высокий, статный мужчина с большими синими глазами и густыми тёмными волосами, в которых ещё даже не было седины. Конечно, он был не идеален. Правую часть его лица украшал шрам от ожога, который он получил во время взрыва. Тогда все посчитали его погибшим, и именно тогда он потерял жену. И всё же во время нашей последней встречи он выглядел прекрасно для своих лет; сейчас же передо мной сидит старик, лицо которого испещряют морщины, а сам он словно сдулся, плечи поникли, а глаза потеряли былой блеск.

— Здравствуйте, мистер Мерин, как вы себя чувствуете? — спрашиваю я.

— Было бы лучше, если сейчас рядом со мной была моя дочь, — кричит он и закашливается. Прикладывает к губам белый платок и вытирает губы. Он смотрит на меня разочаровано. И я его не виню. Я провалился. Это непростительно.

— Всё шло по плану, я не предвидел, что Кайл снова объявится.

— Надо было пристрелить его в прошлый раз, а не отпускать, — недовольно рявкает мужчина, — тебя не учат твои же ошибки. Нельзя доверять людям, если они уже предали один раз.

По его недовольному и слегка грустному тону я понимаю, что сейчас он говорит скорей о себе и Стентоне, чем обо мне и Кайле. Ведь они были лучшими друзьями, пока Стентон не решил убить своего друга и сотню человек в придачу.

— Я уже сто раз пожалел, что не сделал этого сам. Но сожалениями ничего не сделаешь, нужно действовать и как можно быстрее. Стентон знает, что вы живы? — спрашиваю я, глядя на мужчину. Он совсем плох, но, как настоящий солдат, держится молодцом.

— Мне неизвестно, но даже если он этого не знает, то узнает в ближайшее время, — мрачно заявляет он и опять заходится в приступе сильного кашля.

— С вами точно всё в порядке?

— Да я ещё не скоро сдохну, можешь не переживать, сынок, я ещё намерен увидеть свою повзрослевшую дочь, так что ты должен её найти и как можно скорее, — командным тоном произносит Билл.

— Флешка с программой у вас? Стентон думает, что вы отдали её Мие, поэтому он её и похитил.

— Флешки давно не существует, я уничтожил её сразу после пожара. Она несла с собой только смерть, а если бы она попала не в те руки, то началась бы третья мировая война, — эти слова повисают в воздухе, но я всё же решаю задать вопрос, который мучает меня уже давно.

— Что же находилось на этой флешке?

— Ох, мальчик мой, там было оружие, коды, схемы, вычисления для оружия массового поражения. Поначалу это была военная разработка, которая помогла бы справиться с террористами по всему миру. Благими намерениями выстлана дорога в ад, сынок, запомни это. Из вроде бы нужного и полезного у нас получилось смертоносное оружие, которое могло стереть с лица Земли половину населения. Стентон видимо возомнил себя богом, раз захотел овладеть такой мощью.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Но раз флешки нет, что же он сделает с Мией, когда не дождётся от неё ответа? — спрашиваю я, но это риторический вопрос, ответ на который знать не хочется никому.

— Ты обещал, что привезёшь её мне, не подводи меня, Декстер, — почти рычащим тоном говорит Билл, вставая передо мной.