Открой мне себя (СИ) - Головьева Светлана

Кинув свой рюкзак на пол, я опускаюсь на кровать, и матрац подо мной проседает с тихим скрипом. Я ложусь на подушку и уже на грани сна слышу, как открывается дверь. Быстро соскочив на ноги, я достаю пистолет и вижу перед собой человека, которого не надеялся больше увидеть на этом свете.

— Я думал, у тебя хватило ума скрыться, — говорю я, продолжая наставлять на него пистолет.

— Я и скрылся. Кто же знал, что нас сведёт судьба снова, — ответил Кайл, ехидно улыбаясь.

Глава 19

Эван

— Может, расскажешь, что ты здесь делаешь? Только без шуток, ты же знаешь, я не промахиваюсь, — говорю я, махнув пистолетом в сторону Кайла.

— Ну-ну, можно и повежливей, — он поднимает руки, — я же безоружный, а правила есть правила, и ты никогда не убьёшь человека с голыми руками, — криво ухмыляясь, заканчивает Кайл, опуская руки.

— А ты всегда цепляешься за правила. Но поверь, никакие правила меня больше не остановят, и если ты решишь сглупить, я пристрелю тебя без зазрения совести, — отвечаю я, убирая пистолет за пояс, — шутки в сторону, я хочу знать правду, и не пичкай меня историями о судьбе.

Я просто не могу поверить в то, что он тут оказался случайно. Кайл — крыса, а им доверять нельзя: они перебежчики и работают на того, кто вкусней накормит, а в нашем случае — кто больше заплатит.

Кайл тем временем вальяжно раскидывается на стуле и выглядит в своих потрепанных джинсах и белой майке как дворовый мальчишка. Если бы я его не знал, подумал бы, что он ещё и школу не закончил, но он уже много повидал в своей жизни. Когда-то мы с ним воевали плечом к плечу и уничтожили вместе немало террористов по всему Ираку. Но после того как он предательски сбежал, поджав хвост и оставив меня умирать, всё моё доверие и уважение испарилось.

— Ну, как я уже сказал, я сбежал и прятался то тут, то там, а потом подумал, почему бы мне не отправиться в ЛА…

Но не успевает он договорить, как я рывком подскакиваю к нему и хватаю за шиворот:

— Я сказал, мне нужна правда, — кричу я, — сказки свои ты будешь в другом месте рассказывать.

— Да что ты так кипятишься, запал что ли на эту девицу?

— Ты опять говоришь не по делу, рассказывай, зачем тебя сюда послали, — руки мои дрожат, а гнев готов вырваться наружу: так и просит, и подталкивает врезать хорошенько этому трусу, который, как всегда, беспокоится за свою задницу.

— Ладно, ладно, хочешь правду, получай, — гневно бросает он, вырываясь из моей хватки, — я здесь затем, чтобы забрать то, что тебе не принадлежит. В прошлый раз ты мне помешал, но сегодня ты не справился. Ты всегда меня недооценивал, дружище, но пора покончить с этим. Сегодня я выиграл.

Кайл, хищно ухмыляясь, отходит всё дальше к двери, а до меня очень медленно доходит смысл сказанных им слов. Быстро схватив пистолет, я бросаюсь на него со звериным рыком, он даже не успевает опомниться, как оказывается на полу:

— Что ты сделал, что ты натворил в этот раз, ублюдок? Отвечай же! — я со всей силы бью его пистолетом по лицу.

— Ты зря теряешь время, я уже выполнил свою часть, — он сплёвывает кровь и странно весёлым тоном продолжает, — я тебя отвлёк, — после чего начинает дико хохотать.

Я быстро поднимаюсь и бегу в спальню к девушкам, но никого там не нахожу. Страх заполняет меня. Я вылетаю в коридор и сталкиваюсь с Мел.

— Как ты меня напугал! — кричит она, отходя от меня на шаг. Замечает мой ошалевший взгляд и хмурится. — Что случилось? Ты весь бледный.

— Мия и Скарлетт пропали… Кайл! — только сейчас я вспоминаю, что оставил этого мерзавца одного.

Быстро развернувшись, бегу обратно, но, конечно, его там уже нет.

— Чѐрт! Сукин сын! — со всей силы бью в стену.

Я весь горю, хочется выплеснуть гнев, задушить этого гада собственными руками, но ещё больше наказать себя. Это я во всём виноват, я её упустил, снова подвёл, хотя обещал защитить. Не замечая боли, я снова и снова бью в стену, сбивая костяшки в кровь. Я не чувствую боль, вместо этого я ощущаю всепоглощающий гнев.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Эван, хватит, пожалуйста! Эван! — крики раздаются словно издалека. Я словно нахожусь под водой.

— Эван, прекрати, чёрт тебя подери, — кто-то сильно хватает меня за плечо, и в порыве я резко ударяю.

— Ох! — восклицает Мел, оступаясь и падая на пол.

— Господи, прости меня, прости, — я подскакиваю к ней и прижимаю к себе, — прости меня, сестрёнка.

— Ты не хотел, я знаю, — шепчет она, крепче обнимая меня.

Я отодвигаюсь и осматриваю её лицо, скула уже покраснела.

— Тебе нужен лёд, иначе всё распухнет, — говорю я, направляясь к двери.

— Оставь, всё и так пройдёт, — успокаивает меня сестра, но взглянув на неё, я прекрасно понимаю, что ей больно.

— Ты ведь знаешь, что я не хотел тебя обидеть? Я никогда тебя не обижу, — тихо говорю я, стараясь не смотреть ей в глаза, мне совсем не хочется видеть в них страх. Она — единственный близкий мне человек и единственный, кто остаётся верен мне в любых ситуациях.

— Конечно, ты не со зла, — нежно произносит она и подходит ко мне, — мы их вернём, обязательно вернём.

— Мне бы твою уверенность, Милки Вей, я же никогда не проигрывал и никого не подводил, — я тяжело вздыхаю.

— Всё бывает в первый раз. Мы люди, а не роботы, мы ошибаемся иногда чаще, чем нам бы хотелось.

— Надеюсь, моя ошибка не станет для них роковой, — я снова осматриваю её лицо, — Я всё же схожу за льдом, заодно спрошу, может кто-то что-нибудь видел.

— Хорошо, только будь осторожен и держи себя в руках, — тихо говорит Мел, с тревогой глядя на меня.

— Я в порядке, надо позвонить Биллу, сказать, что я упустил его дочь, надо решать, что делать дальше.

Я впервые в жизни провалил дело и не знал, что делать. Мне нужна подсказка, нужна вера в чудо, но в нашей жизни, к сожалению, нет места чуду. Мне остаётся только надеяться, что с Мией и Скарлетт сейчас всё в порядке. Я очень надеюсь, что они нужны Стентону живыми и невредимыми.

Поцеловав сестру в лоб, я выхожу в коридор. Слава богу, Мелани за мной не следует, мне нужно побыть одному.

Мелани

Давно я не ощущала себя так, словно живу на пороховой бочке. Конечно, я и раньше переживала за брата, но, оказавшись с ним в так называемых боевых действиях, я понимаю, что недостаточно за него переживала. Всё гораздо серьёзней, чем я предполагала. Я уже давно прошу его покончить со всем этим и заняться чем-то мирным, но он меня не слышит. «Солдаты бывшими не бывают», — это видимо про него. Когда несколько лет назад он попал в перестрелку с боевиками в Ираке, я думала, он не выживет. День и ночь я сидела у его постели в военном госпитале и молилась только о том, чтобы он остался в живых. Мы с ним всегда были одни против всего мира, и я бы не смогла без его поддержки. Как же я была рада, когда он очнулся, тогда он сказал, что уйдёт из армии. Но через месяц, он видимо устал от спокойной жизни и связался с этим поддонком Стентоном. Я до сих пор не знаю, что их свело.

― Я больше ничего не умею в этой жизни, кроме как махать пистолетом, — говорил он, а я про себя думала, почему бы не пойти в полицию и там работать на благо общества. Тогда в нём бурлил адреналин, жажда приключений и денег. Когда, наигравшись, он, наконец, сказал, что уходит от Стентона я вздохнула с облегчением. От таких людей так просто не уйдёшь, но Эвану это удалось, уж не знаю, за какую плату, но он вырвался из этой паутины. И опять его не хватило надолго. Через несколько месяцев он сказал мне, что у него появилось новое дело, и вот куда оно нас привело. Я ничего против Мии не имею, она мне очень нравится, но из-за неё мой брат скоро совсем сойдёт с ума. У него и раньше замечались эти приступы гнева, война так и так оставляет отпечаток на нервной системе, так что я ничему не удивляюсь. Но кажется сейчас его нервы на пределе.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я подхожу к зеркалу, которое висит на двери, и смотрю на своё отражение. Щека уже покраснела и по цвету почти не отличается от моих ярко-красных волос, я осторожно прикасаюсь к больному месту и вздрагиваю от боли. Да, синяк будет шикарный, ещё и разбухнет завтра. Отойдя от зеркала, я присаживаюсь на кровать. Очень хочется спать и желательно в своей постели, а не в этой замызганной спальне на шестерых человек. Хорошо ещё, что кроме нас тут никого нет. Это немного странно, и тут мне в голову приходит мысль, от которой по коже бегут мурашки. Соскочив с кровати, я бегу вниз к стойке регистрации и сталкиваюсь с братом.