Открой мне себя (СИ) - Головьева Светлана

— Куда ты так несёшься?

— За нами следили с самого начала, мы прибыли прямо к ним в руки, — отвечаю я и, посмотрев на брата, понимаю, что он совсем не удивлён, — ты знал?

— Только что догадался и хотел тебе сказать, хостел пуст, здесь нет ни души. Видимо пилот нас сдал, больше некому.

— Что будем делать? Ты позвонил Биллу?

— Сначала поговорим с пилотом, я знаю, где он живёт, мы вытрясем из него правду, — говорит Эван, и от этого почти рычащего тона мне становится не по себе. Я понимаю, что сейчас Эван далеко не бесчувственный робот. В нём бурлит целый коктейль негативных эмоций. Я боюсь только, что он не сможет сдержать гнев и сделает что-то очень плохое. Что-то непростительное. Например, убьёт кого-то.

Эван

Дорога занимает меньше получаса, и за это время я успеваю немного успокоиться. Всё же вождение автомобиля очень успокаивает, особенно если ты едешь ночью, когда на дорогах минимум машин, а по сторонам мелькают огни вывесок и баннеров. За рулём ты должен думать лишь о дороге, и все остальные мысли уходят на второй план, а мне как раз надо очистить свой разум, чтобы решить, как поступить дальше.

— Только не пристрели его в порыве гнева, — слышу я тихий голос сестры.

Смотрю на неё и вижу, как она переживает. Взгляд опускается на её скулу, на которой уже расползся синяк. Чувствую себя так мерзко. Что со мной не так? Я причинил боль собственной сестре. Единственному близкому человеку. Я чудовище. Может я ничем не лучше того же Кайла или Стентона. С чего я вообще решил, что смогу обелить своё имя, ввязавшись в это дело. Я испорчен и вряд ли подлежу ремонту.

— Не беспокойся, я не хочу марать руки о всяких продажных шавок, — успокаиваю я её. Мы прибываем на место. На улице всё ещё царит полумрак. До утра ещё пара часов. Мне кажется, что эта ночь длится вечность.

— Ладно, пойдём, разберёмся с этим предателем.

Я даже двигатель не глушу. Разберусь с этим быстро, и не буду задерживаться. Выхожу из машины и практически бегу к старенькому дому с облупившейся краской. В полумраке он кажется серым, но наверняка изначально был белым. Подхожу к двери и стучу, через мгновенье выходит женщина средних лет, с заспанным лицом и в халате.

— Чем я могу вам помочь? — спрашивает она, с опаской оглядывая меня.

— Мы хотим переговорить с Майклом Смитом, он дома? — спрашивает Мел, я даже не заметил, как она оказалась рядом. Хочу прогнать её, но замечаю, как женщина смотрит на мою сестру и мгновенно расслабляется. Да, сестра способна в одно мгновенье очаровать любого человека, в отличие от меня.

— Да, он дома, подождите здесь секунду, — говорит она после минутной задержки и скрывается в доме.

— Надеюсь, она не позвонит в полицию, нам не нужны лишние проблемы, — говорю я, нетерпеливо топчась на месте.

― Будь проще, и люди к тебе потянутся, слышал такую пословицу? Думаю, она точно не про тебя. Ты с таким лицом предстал перед ней, словно ангел мщения, — язвит сестра.

— Не время для шуток Милки Вей.

В это время дверь распахивается, и выходит Дэвис. Видно, что нас он совсем не ожидал увидеть. Наверно решил, что я давно мёртв. Я снова удивляюсь, как быстро люди, которым доверяешь, могут предать тебя. И ради чего? Ради почки бумаги? Так дёшево нынче ценится совесть, честность, преданность.

— Вечер добрый, не ожидал нас увидеть на этом свете? — спрашиваю я, приближаясь к нему.

— Я… я… у меня семья, вы должны понять… я не мог иначе, они бы убили моих детей, если бы я отказал, — бормочет он себе под нос.

— Что ты там причитаешь? Говори, что они у тебя попросили, — кричу я, хватая его за куртку, — по твоей вине в этот момент две женщины находятся в лапах у самого настоящего поддонка, и я не могу поручиться, что они там коктейли пьют, — рычу я и встряхиваю этого, казалось бы, огромного мужчину, как тряпичную куклу.

— Прости, Декстер, но семья на первом месте, ты же знаешь, — пищит он.

— Ты бы мог меня предупредить о слежке, сукин ты сын, — оттолкнув его от себя, я разворачиваюсь и иду прочь, — Мел, нам надо ехать пойдём

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Они говорили о каком-то доме на севере города, если это поможет, — кричит Дэвис.

Прежде чем я сажусь в автомобиль, поворачиваюсь к нему и киваю. Всё же он прав. Семья на первом месте. И ради неё мы сделаем что угодно. Даже продадим душу самому дьяволу.

Глава 20

Мия

Голова у меня раскалывается, во рту пересохло и очень хочется пить. Медленно открыв глаза, я оглядываю помещение, в котором нахожусь. Эта просторная спальня, с большой кроватью, на которой я и лежу. По бокам от неё стоят миниатюрные тумбы, у стены огромный шкаф, а окно занавешивают плотные шторы тёмно-зелёного цвета. В комнате я одна, тёти нигде не видно. Вспомнив события вчерашнего вечера, я подскакиваю, как ужаленная. Вчера, после того, как мы с Декстером разделились и нас развели по комнатам, мы собирались немного отдохнуть. Мелани ушла в туалет, и мы остались одни. Тётя сказала, что выспалась в вертолёте; я же почти не спала, а больше мучилась от сумасшедших снов, смысл которых не понял бы ни один нормальный человек. Поэтому я решила немного вздремнуть, но казалось, мгновение спустя проснулась от непонятного шума. Резко распахнув глаза, я огляделась и увидела в комнате нескольких мужчин, но не успела я и слова сказать, как мой рот и нос заткнули какой-то тряпкой, и я мигом провалилась в темноту.

И вот теперь я тут. Вот только где именно? Что это за место? Я встаю с постели и подхожу к окну; приоткрыв штору, я вижу, что на окне стоят решётки, а вид отсюда выходит на небольшой сад с прудиком и каменными дорожками. На улице только-только светает, и небо окрашивается приятным розоватым оттенком. Значит, я была в отключке всего несколько часов. Надеюсь, я ничего не проспала, и с тётей всё в порядке.

Подхожу к двери и прислушиваюсь, в коридоре тихо, лишь изредка слышатся непонятные шорохи и приглушённые шаги. Подёргав за ручку, я понимаю, что дверь заперта. Предчувствие у меня очень плохое. Нужно понять, где я и где тётя. Надеюсь с ней всё в порядке. Стучу в дверь, пинаю её ногами и громко кричу.

— Эй, кто-нибудь, выпустите меня! — я прислушиваюсь, но за дверью ничего не меняется, — да откройте вы эту чёртову дверь!

Я со всей силы стучу, но кажется, меня никто не слышит. А может просто игнорируют меня. Заставляют выдохнуться, чтобы стала посговорчивей. Прекратив это занятие, я напоследок пинаю злосчастную дверь ногой и опускаюсь на пол. Как же я хочу домой, обратно в свою тихую скучную жизнь, назад в этот чёртов городок, где все всё друг о друге знают. Я так вымоталась за эти дни, кажется, прошёл ни один год, а на самом деле, всего чуть больше недели.

Я ложусь на пол, сворачиваюсь клубочком и проваливаюсь в полудрёму. Просыпаюсь я от резкого щелчка и, быстро придя в себя, поднимаюсь на ноги. Щелчок оказывается звуком открывающегося замка. Осторожно отойдя подальше от двери, я со страхом и замиранием сердца жду, кто же окажется за этой дверью, и что со мной будет, когда её откроют.

Дверь осторожно открывается, и предо мной предстаёт мужчина средних лет, с небольшой сединой в чёрных, как смоль, волосах. Одет он в чёрный деловой костюм, на шее вместо галстука, повязан шёлковый платок. Но невысок и худощав. Голубые глаза смотрят на меня холодно. На тонких губах расплывается самодовольная усмешка, открывая белые ровные зубы. От этой улыбки по мне пробегает неприятная дрожь, и я невольно передёргиваюсь. Он напоминает акулу, своей хищной медлительностью и оскалом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ну, здравствуй Мия, или тебя лучше называть Алиса? — ухмыляясь, спрашивает он.

— Лучше Мия, Алиса давно умерла, — отвечаю я, стараясь не показывать, как мне страшно. Остаётся надеяться, что он не услышит, как громко грохочет моё сердце.

— Интересно, ну да ладно, как тебе здесь? Нравится? Может, хочешь что-нибудь? — приторно-сладким голосом произносит мужчина.