Открой мне себя (СИ) - Головьева Светлана

— Я верну её, чего бы мне это не стоило, — отвечаю я, глядя на Мел, которая весь разговор тихо стояла рядом. Она кивает и сжимает мою руку. Она здесь, она верит в меня, а это всё, что мне нужно. Остаётся надеяться, что я успею, и с Мией всё будет в порядке.

Глава 21

Мия

Знаете, в таких ситуациях, как моя, люди начинают думать, много думать. Просидев в четырёх стенах полдня, я думаю о многом. О родителях в первую очередь: о том, как жил отец все эти годы, скучал ли по мне, по маме. Мне хочется больше узнать о них, мои воспоминания со временем выветрились, поблёкли, а тётя со мной о них совсем не говорила. Она объясняла это тем, что ей тяжело вспоминать о них. Но после встречи со Стентоном и его странном намёке о моей тёте, мне ещё сильней хочется разобраться, что на самом деле произошло пятнадцать лет назад.

В коридоре слышатся шаги, и я встаю с кровати, на которой сидела всё это время. Дверь открывается, и в комнату входит Стентон во всём своём дьявольском великолепии.

— Как провела время? — интересуется он, фальшиво улыбаясь. Играет радушного хозяина, а сам наверняка уже продумывает мои пытки. Хороший актёр. Но я-то вижу, его акулий оскал.

— Просто шикарно, лучше, чем в SPA, — говорю я, наполняя каждое слово ядом.

Как же хочется врезать по его физиономии, чтобы стереть эту довольную ухмылку. Я складываю руки на груди и, не отрываясь, вглядываюсь в его ледяные безжизненные глаза. И как тётя могла в него влюбиться. Это же монстр в дорогом костюме.

— А язычок-то у тебя острый, сейчас мы его и опробуем, — он по-хозяйски проходится по комнате и садится в кресло у окна, сложив ногу на ногу. Он осматривает меня с ног до головы. Складывает руки в молящем жесте и подносит их к своим тонким губам.

— Не дождёшься, старый извращенец, — я делаю шаг назад, пытаясь отдалиться от него, но комната, словно наоборот сжимается вокруг меня.

— Ты не о том подумала, я не собираюсь к тебе прикасаться. Ты просто сама мне всё расскажешь, мы разойдёмся и больше никогда не увидимся, — он говорит таким приторно-сладким голосом, что меня начинает тошнить. Не верю ни единому его слову. Даже если бы я что-то знала и сказала ему, не думаю, что нас с Скарлетт просто так отпустили бы.

— Как всё просто, давайте поговорим, что вам рассказать? Я люблю поболтать. Может рассказать вам о сериале, что я посмотрела недавно? Вы знаете, Нетфликс — это лучшее изобретение человечества. Не знаю, что бы мы делали без него. А ещё я очень люблю читать. Иногда даже приходится долго выбирать между книгами и сериалами. Сложный выбор, вам так не кажется? — кажется, моя болтовня его нервирует. Руки сжимаются в кулаки. И что это? Неужели он скрипит зубами, сдерживая злость? Чувствую не совсем здоровое наслаждение. Я в одной клетке с опасным хищником. И злить его, не самая лучшая идея. Но я ничего не могу поделать.

— Не играй со мной, девочка, ты знаешь, что я от тебя хочу, — строго заявляет он, немного подавшись вперёд. Он словно готовится к прыжку, того и гляди набросится на меня. Сердце в груди начинает бешено колотиться о рёбра. Но я очень стараюсь не подавать виду. Я хочу быть сильной, хочу показать, что его запугивание на меня не действует. Вот только ладони мои потеют, а внутренности стягивает в узел. Ещё немного и меня стошнит. Хорошо бы на его дорогой костюм. Хоть какое-то успокоение для меня.

— Рассказывай, что ты знаешь о флешке, я и так слишком долго ждал, чтобы её получить, — на удивление спокойно говорит Стентон.

— Я на сто процентов уверена, что ты её никогда не получишь.

— Ты мне всё расскажешь, иначе твоей тёте придётся не сладко.

— Ты не посмеешь! — кричу я, шагая вперёд. Он лишь усмехается моей показной воинственности. Конечно, за дверью стоят его телохранители, а в комнате нет ничего, что я могу использовать как оружие. У меня есть только я. Вряд ли мне удастся перерезать ему горло своими короткими ногтями.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— О, ещё как посмею, ты и не подозреваешь, на что я способен, — он встаёт и подходит ко мне, — не очень хочется портить твоё милое личико, но если ты не заговоришь, то сильно пожалеешь.

Он больно хватает меня за подбородок. Его лицо оказывается в такой близости к моему. Хочется плюнуть в него и стереть эту злобную усмешку. Но я сдерживаюсь. Мне страшно. Я боюсь, что любая моя ошибка отразится не только на мне, но и на Скарлетт. Я всё ещё не знаю, где она и в порядке ли.

— Надеюсь, мы договорились! Я зайду позже.

Одарив меня своей мерзкой улыбкой, он отпускает меня и быстро покидает комнату, словно боится, что я брошусь за ним. Вот только я не могу даже пошевелиться. Стою посреди комнаты, а ноги словно вросли в пол. Сердце больно бьётся в груди. Я никогда не чувствовала себя такой одинокой. Это чувство поглощает меня, вытягивает все жизненные силы. Чем дольше я здесь нахожусь, тем слабее становлюсь. Мне не хватает воздуха. А за окном тем временем уже темнеет. И эта тьма словно проникает в меня.

― Эван, где же тебя черти носят, — шепчу я, оседая на пол.

Как мне сейчас хочется увидеть его, за это короткое время он будто стал частью меня. Я сейчас даже не говорю о том, что он дал мне свою кровь, нет. Это скорее что-то духовное. Мы словно обменялись частичками души. Мы открылись друг другу, и я могу поклясться, что знаю некоторые его стороны лучше других. Да, порой он ведёт себя, как идиот, но и я тоже нисколько ему не уступаю. Мне не хватает наших разговоров. Не хватает его улыбок. Вспоминаю, как он ухаживал за мной, когда я была ранена. Эти дни были лучшими в моей жизни. Мы много смеялись и болтали. Тогда он тоже был счастлив, я это видела. Надеюсь, он нас найдёт, иначе я не знаю, что с нами будет, ведь ни о какой флешке я не знаю.

Спустя час дверь в мою комнату открывается, и я думаю, что Стентон вернулся, но в дверях показывается высокий мужчина. Одет он, так же как и Стентон, в костюм. У них, что здесь единая униформа? Мафия обязательно должна выглядеть стильно? У мужчины худое лицо с идеальной кожей, чернильно-чёрные глаза кажутся ненастоящими, всем своим видом он напоминает хищного ворона. Одной рукой он приглаживает свои тёмные волосы, которые и без того в идеальном порядке.

— Господин приказал сопроводить вас в кабинет для переговоров, — говорит он немного хриплым голосом с явным английским акцентом.

— Надо же, какие манеры, а тут ему что, не говорится? — спрашиваю я. Не нравится мне эта смена локации. Да и мой сопровождающий не выглядит добрым дворецким.

— Там будет удобней.

— Ну, ведите, — сдаюсь я, нехотя выходя в коридор.

Кажется, что меня ведут на казнь, вся эта ситуация меня до жути нервирует. Страх сковывает всё тело и я иду, как какая-то сломанная кукла. Каждый шаг даётся мне с большим трудом. Мы идём по длинным коридорам, и я поражаюсь тому, какой этот дом большой. Всё здесь было обставлено со вкусом, но видно, что здесь нет хозяйки: стиль сугубо мужской и практичный. Никаких излишеств, в виде ваз с цветами или каких-то интерьерных фигурок, подушек и пледов на креслах.

Мы спускаемся вниз, наверно это первый этаж. Тут располагается большая кухня, как в ресторанах, видимо, хозяин любит поесть. Всюду снуют люди, но на меня никакого внимания не обращают. Все они азиаты, и я могу с точностью сказать, что здесь они находятся незаконно.

Наконец мы приходим в конец коридора, где располагается железная дверь, от вида которой мне становится не по себе. Ох, не к добру это всё.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Мой конвоир открывает дверь и слегка подталкивает в спину, потому что я встаю как вкопанная. Мне хочется бежать отсюда как можно дальше, всё во мне отчаянно протестует и не пускает в эту комнату. Но мужчина начинает терять терпение и толкает меня сильней, от чего я спотыкаюсь, но не падаю и буквально влетаю в комнату. Это не переговорная, а настоящая допросная, как в фильмах. В центре комнаты стоит стол и два стула по бокам. На один из этих стульев меня и сажают.