Не дразни меня (СИ) - Рузанова Ольга

Неужели, музыку слушает?

Наведя на меня прицел холодных глаз, медленно моргает. Мне становится по-настоящему жутко.

- Заходи.

Есть шанс убежать, уверена, он не станет останавливать. Но... сегодня я не могу позволить себе этой слабости.

Ступив через порог, я прикрываю дверь и заставляю себя улыбнуться.

- Как прошел день? - интересуюсь кротко.

Склонив голову набок, он откладывает телефон, вынимает наушник из уха и подзывает меня пальцем. В сковавший мышцы ледяной ужас тонкой струйкой втекает кипяток. Контраст ошеломляет.

Я добровольно иду в пасть к хищнику?...

Глава 15

Ярослава

Несмело делаю пару шагов и останавливаюсь. По мере приближения жжение на моей коже становится невыносимым. Проникающий в грудь горячий воздух обжигает лёгкие. Однако вместе с тем по спине вдоль позвоночника струится животный страх. Я его боюсь.

- Зачем пришла? Хочешь предложить вместе посмотреть кино?

Тусклое освещение немного смазывает черты его лица, рисуя тени вокруг глаз и около упавшей на лоб волнистой пряди. Вибрации низкого голоса пробирают до нутра.

- Нет... Вернее.... Я хотела поговорить кое о чём.

Чуть съехав бедрами вниз, он проводит языком по верхним зубам и отправляет взгляд прогуляться по мне. По шее, открытым ключицам и рукам, по подолу платья и обнаженным коленкам, которые тут же превращаются в мякиш.

- Говори, - расставляет ноги шире и касается моего бедра.

- Я хотела поговорить... - заикаюсь глупо, - В общем, я хотела спросить у тебя....

- Чего ты мямлишь?

Неожиданно подавшись вперед, он обхватывает моё предплечье и тянет на себя. Потеряв равновесие, я лечу вперед и падаю на твердую грудь Литовского. От контакта моих ладоней с его кожей разбивает паралич.

Поддев под коленями, он вынуждает согнуть ноги и усаживает меня лицом к себе. Первый же судорожный вдох приносит запах тестостерона и резкого парфюма.

Инстинктивно отклоняясь назад, я смотрю на его яркие губы.

- Вот теперь говори.

Говорить? Как?! О чем?

От потрясения мои голосовые связки завязались в узел, а язык намертво присох к горлу. Я при желании даже мычать не смогу.

- Что ты хотела спросить, Яра?

Тяжелая мужская ладонь опускаются на мое бедро, а острый взгляд буквально вспарывает сознание. На миг мне кажется, что он знает обо мне всё. Все замыслы и тайные надежды.

- Можно.... я пересяду?

- Нельзя.

Разболтав лед в бокале, он отпивает немного спиртного, а затем кладет руку на основание моей шеи и, не спеша, тянется к моим губам.

Сердце перестает биться. Оцепенев, я наблюдаю, как приближается его лицо. Спустя мгновение он прижимается к моему рту и, вынудив разомкнуть челюсти, вливает в него алкоголь.

От крепости напитка полость рта вмиг немеет.

- Глотай.

Большой палец руки, удерживающей мою шею, давит под подбородком, а когда я проглатываю виски, медленно ползет вниз вдоль горла.

Жидкий огонь разливается по груди и наполняет живот тяжестью. Мои веки опускаются.

- Лучше?

Киваю.

- Ты была слишком напряжена. Говори.

Я слизываю с губ терпкий вкус и сглатываю остатки напитка. Подушечка большого пальца Адама вырисовывает круги на моей шее.

- В субботу ежегодный прием. На нем будут мои родители.

- И?...

Смотрю на его губы. Теперь я знаю, какие они на ощупь. Твердые. А его щетина жесткая и колючая.

- Возьми меня с собой. Пожалуйста.

Поставив бокал на деревянный подлокотник, Литовский задумчиво закатывает глаза и кладет руку на мою талию. Сжимает её, пальцами позвонки на пояснице нащупывает.

В голове становится легко и пусто. Это очень крепкий виски.

- Не вижу ни одной причины делать это. Зачем ты мне там нужна, Ярослава?

- Я твоя жена, - напоминаю тихо, - Туда принято ходить с женами.

- Жена?... Разве?

- Да, - подтверждаю беззвучно.

Хмыкнув, оглаживает ягодицу и легонько ее сжимает.

Господи, боже мой!... Он же не заставит меня трахаться с ним?! Я не буду!

И тут, накрыв другой рукой вторую мою ягодицу, Литовский толкает меня на себя. В промежность втыкается бесстыже громадный бугор. В панике я упираюсь ладошками в его каменные плечи. В голове взвывают сирены.

- Пожалуйста.... - ною жалобно, - Пожалуйста! Я так скучаю по маме!...

- И папе?

- И папе!

По стальному блеску в глазах вижу, что не пронимают его мои мольбы.

Бесчувственный отморозок!

- Я буду достойно вести себя там! Клянусь!... Тебе не придется краснеть за меня!

- Я не умею краснеть.

- Я тебя очень прошу, Ада-а-ам!...

- Даже не знаю, Яра, - с сомнением качает головой, а я жадно впитываю каждый его жест, потому что не понимаю ни черта.

Литовский как сундук, закрытый на три амбарных замка - ни за что не угадаешь, что он думает и чувствует.

- Пожа-а-алуйста!... - пищу, внутренне содрогаясь от страха и острых ощущений, что вызывает упирающаяся между ног эрекция.

Полоснув холодом по моему лицу ещё раз, он проявляет интерес к моим губам. Лениво, будто с неохотой, разглядывает их, а затем подушечкой большого пальца касается уголка.

Мое дыхание застревает в горле плотными пузырями.

- Ты возьмешь меня?

- Взять тебя? - переспрашивает он, и я запоздало понимаю, как двусмысленно это звучит.

- На прием.

Ведя пальцем на контуру нижней губы, молчит.

Мои нервы, натянутые до предела, оглушают своим звоном. Как я его ненавижу!

- Мне поцеловать тебя?

Густая бровь взлетает вверх, и от меня не укрывается полыхнувший в темно-серых глазах огонь, который обжигает и меня тоже. Вспыхнувший на долю секунды, он тут же исчезает за коркой льда.

- Попробуй, - бормочет малозаинтересованным тоном.

- И ты возьмешь меня на прием?

- Посмотрим...

- Мне точно надо знать.

Внезапно скользнувший между нами холод сильно пугает. Я сильно перегибаю.

- Ты меня утомила.

- Боже!... - выдыхаю тихо и, скользнув руками по его плечам, обнимаю шею, пока он не скинул меня со своих колен.

Когда между нашими лицами остается всего несколько сантиметров, я прикрываю глаза и прижимаюсь к твердым губам.

Адам не шевелиться, однако реагирует его член - дернувшись, втыкается в меня ещё сильнее.

Долбанная идиотка. Я играю с огнем.

Раздавит... Раздавит, как муху!

Отстраняюсь, чтобы посмотреть в волчьи глаза, и снова целую. Ощупываю своими губами его рот, и мне не нравится, потому что никогда прежде не приходилось целовать человека, который не целует в ответ.

Это ужасно унизительно.

- Это всё? - интересуется, когда я выпрямляю спину и убираю свои руки.

- Всё.

- Ебанутая, - жестко усмехнувшись, Литовский впивается пальцами в мои скулы и, вынудив открыть рот, толкается в него своим языком.

Я хватаюсь за его предплечье и пытаюсь сопротивляться, но слышу лишь утробный рык. Вторая его рука накрывает мой затылок, и я оказываюсь в тисках, шанса из которых выбраться самостоятельно, нет.

Обмякаю и начинаю чувствовать.

Вкус виски и лайма, упругое скольжение сильного языка и сумасшедшее, шокирующее до самых глубин сознания, возбуждение.

Осторожно прильнув, я инстинктивно подстраиваюсь под него. Обвиваю руками шею и отвечаю на движения его языка.

Мы целуемся.

Я целуюсь с Литовским!...

Факт, способный вызвать сотрясение мозга, но чуть позже. Не сейчас.

Сейчас мы целуемся так, словно реальные муж и жена и вот-вот займемся сексом!

- Пососешь?... - вдруг спрашивает тихо, - Тогда точно возьму.

- Что?!

- Отсоси мне.

Циничные слова отрезвляют как пощечина. Оттолкнувшись от каменных плеч, я спрыгиваю с его колен и без оглядки несусь к выходу.

- Будешь сосать, - толкает в спину несдержанный смешок, - никуда не денешься.

Глава 16

Адам