Джуд - Драко Малфой и Солнечный путь

— Ты мне за это заплатишь, Поттер, — прошептал Драко и неимоверным усилием воли заставил свои ноги сделать шаг по направлению к крысе. А потом еще один. И еще.

Крыса покосилась на него розовым глазом и неожиданно легла на кровать, смирно вытянувшись и поджав лапы. Сейчас она сильно напоминала ручного верблюда, предлагающего наезднику сесть верхом. Драко стиснул зубы и вскарабкался на мохнатую спину.

Прикосновение голой кожи к шерсти крысы было, как ни странно, приятным. Шерстка декоративного грызуна оказалась мягкой, теплой и, для крошечного Драко, — достаточно густой. Замерзшие руки сами по себе скользнули в согревающую массу шерсти.

— Ты поняла меня? — спросил Драко, чуть наклонившись к ушам крысы. — К Снейпу, а не наружу.

Крыса пискнула — точнее, издавала скрежещущий звук, пребольно резанувший по ушам Драко, — и рысью помчалась вперед. Она пронеслась по комнате и нырнула в крысиный лаз. Вокруг Драко сомкнулась темнота.

Это была тревожная темнота, таящая в себе шорохи, скрипы, писки, возню… Из нее выныривали острые усатые морды, оскаленные пасти, и всякий раз Драко давил в горле крик ужаса. Гигантские грызуны были явно не прочь закусить крошечным человечком, но Ребекка огрызалась на них, и огромные серые крысы, которые были в полтора раза больше декоративной крыски, покорно отступали.

«Крысиная королева, что ли? — мелькало в незамутненном ужасом участке мозга Драко. — Или просто вредная, вроде Снейпа, вот с ней никто и не связывается?»

От бешеной рыси, мелькания во тьме, крысиной вони Драко начало мутить; ему казалось, что прошло уже намного больше, чем пятнадцать минут, и что, наверное, он никогда больше не станет своего размера. И в следующий момент он пугался мысли, что пятнадцать минут истекут сейчас, и он вырастет и застрянет в крысином лазе.

Когда тревожные мысли начали перерастать в панику, в конце лаза появилось бледное пятно света. Ребекка ускорила рысь, и Драко едва не слетел с ее спины, потому что крыса понеслась как-то боком. Он вспомнил, что его всегда передергивало, если доводилось видеть, как бегают крысы или мыши. В этом было что-то противоестественное. Драко усмехнулся. Да, а теперь он едет на крысе верхом, голый — пародия на обнаженных всадниц в духе ночного кошмара.

Тоннель кончился, и они вырвались на свет, тусклый факельный свет, который Драко не мог перепутать с дневным даже будучи такого размера. «Понятливая тварь», — мелькнуло в голове, и тут же с небес обрушился, давя барабанные перепонки, громовой рев:

— Я же велел тебе вытащить его наружу!

Крыса, взвизгнув, нырнула назад в лаз, а Драко упал на колени, зажимая уши.

— Вы не могли бы не орать так, профессор?!

— Можете не пищать, Малфой, я вас все равно не слышу, — прозвучал голос Снейпа, ставший, слава Богу, немного потише. — Через три минуты выскажете мне все свои претензии, а пока… прячьтесь!

Грохот его голоса ударил по ушам, и Драко нырнул в крысиный лаз инстинктивно, даже не разобрав до конца, что именно крикнул ему Снейп.

Новый грохот заставил его скорчиться в три погибели, зажимая уши руками — загрохотали замки, заскрипели ржавые дверные петли, дверь в камеру отворилась, и кто-то с чудовищным гоготом втолкнул в камеру человека. Пол содрогнулся и содрогнулся второй раз, когда дверь захлопнулась. Драко пулей вылетел из-под свода крысиного лаза — мышцы и кости снова скрутило; еще мгновение, и его, принявшего нормальные размеры, расплющило бы в крошечной норе.

— О, вся компания в сборе, — недовольно буркнул Снейп. — Вас вообще не должно тут быть, Малфой! И почему вы голый?!

Однако Драко его не слушал. На полу камеры, избитый, окровавленный, в разодранной одежде лежал его Гарри, и Драко бросился к нему.

— Гарри, милый, родной мой… — Драко приподнял бесчувственного юношу и осторожно похлопал по щекам. — Хороший мой… ну приди в себя… это я, твой Драко… Гарри, милый…

— Больно… — одними губами выговорил Гарри. Драко осторожно положил его голову к себе на колени; одной рукой он безостановочно перебирал волосы возлюбленного, другой гладил его по лицу, не замечая, что по щекам катятся слезы. — Мокро… — снова шепнул Гарри, приподнял руку и провел пальцами по щеке, куда упали слезы Драко.

— Ты… ты как? — Драко склонился к нему, почти касаясь губами лица Гарри. Тот приоткрыл глаза.

— Не очень. Привет. А ты как?

— Привет, — шепнул Драко, поневоле улыбаясь. — Тоже не очень.

Гарри приподнялся, пытаясь сесть. Драко подставил плечо, и Гарри откинулся на него.

— Профессор? — Гарри, прищурившись, вглядывался в Снейпа, который с нескрываемым раздражением наблюдал за встречей влюбленных. — Вы не поверите, но я рад вас видеть. А у нас такое происходило, жаль, что вас не было…

— А уж мне как жаль, — голос Снейпа был переполнен сарказмом.

— Где мы находимся? — спросил Гарри. — Я совершенно ничего не вижу, мои очки разбили…

— Мы в доме Реддлей, — ответил Драко.

— А это — моя камера, — добавил Снейп, обведя рукой помещение. — Уже семь месяцев, — он скривил губы в усмешке.

— Дом Реддлей, — прошептал Гарри и завозился, пытаясь высвободиться из объятий Драко. — Да отпусти же меня, я и сам могу сидеть!

Тонкие руки моментально разжались, и Драко, отстранившись, холодно произнес:

— Пожалуйста…

Но не успел он, как собирался, встать и отойди подальше от неблагодарного сукиного сына, в которого по недоразумению влюбился, как Гарри развернулся, поймал его в объятия и прижал к себе.

— Что эта скотина с тобой сделала?! — глухо прорычал он в плечо Драко.

— Ты про профессора? — спросил, улыбаясь, Драко. — Ужасно — он заставил меня прокатиться верхом на крысе по крысиному лазу. Откуси ему нос, солнышко…

Откуда-то сбоку раздался раздраженный хмык Снейпа. Гарри оторвался от плеча Драко.

— Так ты в порядке? — жалобно спросил он. — Эта сволочь… он пришел такой сияющий, довольный… мне хотелось глотку ему разорвать… а я ничего не мог сделать…

— Ничего, было и хуже, — пробурчал Драко. — Хотя мне несколько холодно — он не оставил мне ничего из одежды…

— Я его убью! — прорычал Гарри.

— Не переживай так, у меня дома полный шкаф шмоток, — пожал плечами Драко.

— Ты невыносим, — Гарри прижался губами к обнаженному плечу. — Иди сюда…

— О, нет… — пробормотал Снейп.

Наверное, следовало отвернуться… но этот порок всегда был сильнее его… порок, завладевший им в тот момент, когда он, ведомый мисс Паркер, увидел своего брата и Люциуса Малфоя, сплетенных в любовном объятии как в схватке. Эти были другими. Страсть их не была дикой. Глядя, как они целуются, одновременно бешено и нежно, умирают от запоздалой тоски и тают в объятиях друг друга, Снейп ощутил внезапный прилив острого одиночества. Одиночества, которое не восполнить ничем — ни любимым делом, ни толпой студентов, ни единственной дочерью. Одиночества, которое заставляет человека тоскливо глядеть в ночь и беззвучно кричать: «Где ты?!» И не получать ответа, потому что, может статься, и нет на земле того, кто мог бы ответить.