Джуд - Драко Малфой и Солнечный путь

Одно мне непонятно — почему же ты, если тебе так не терпелось от меня избавиться, не натравила на меня своего василиска?

— Что? — переспросила Мина.

— Василиска, — невозмутимо повторил Шеймус. — Тварь, которую ты вырастила. Украла куриное яйцо, отловила на болоте жабу… В это сложно поверить, но новорожденные василиски — существа удивительно беспомощные и, кроме того, они рождаются страшно голодными. Подозреваю, последние часы перед рождением твоего питомца ты провела в мясной кладовке рядом с драконарием. И в волнении и суматохе — тебе же не только надо было накормить свое чудище, но и спрятать его, — ты оставила там труп сдохшей жабы. Ты вообще не очень осторожна, Мина, — Шеймус улыбнулся с издевательским сочувствием. — Ты открыла Тайную комнату, чтобы спрятать туда василиска, но во время очередного визита к «питомцу» тебя увидела Миртл.

Василиск уже был достаточно взрослым, чтобы парализовать ее взглядом, но, очнувшись, Миртл могла бы тебя выдать. Вот ты и полила все мандрагоры в теплицах отравой. Растение редкое, рассаду так просто не получишь… Ты рассчитывала выиграть время. Ты его выиграла, — улыбка Шеймуса могла бы даже считаться одобрительной. — Только у тебя под ногами постоянно кто-то вертелся. Очень мешал Деннис Криви со своим фотоаппаратом — он с ним никогда не расставался и фотографировал все, что могло показаться интересным.

Ему это аукнулось — ты натравила на него своего ползучего друга, когда он нашел кое-что в твоей комнате и сфотографировал это. Только непрямой взгляд василиска или взгляд детеныша василиска может превратить человека в камень, но даже василиск не может унести фотоаппарат. А потом еще и утопить его в озере. Я нашел его. Ты не вытащила пленку — ты просто не смогла это сделать. Ведь ты — волшебница, и с магглами не общалась. Хочешь знать, что там было сфотографировано?

Легкое шипение — это Мина втянула воздух сквозь зубы — нарушило тишину, когда на стол Дамблдора лег плотный белый конверт. Директор аккуратно вскрыл его, и на стол выпало несколько фотографий. На них, некачественных и бледноватых, все же можно было разглядеть изуродованный рисунок.

— Вот как он выглядел изначально, — тихо произнесла Джинни, вытаскивая из-под мантии листок тонкого картона и кладя его на стол рядом с конвертом. — Это копия с рисунка Дина Томаса[20].

Дамблдор хмыкнул и свел вместе кончики пальцев. МакГонагалл залилась краской, Люпин вытянул шею, чтобы разглядеть получше, а Сириус бесцеременно сгреб картинку со стола и присвистнул:

— Ни фига себе! Талантливый парень…

— Мистер Блэк! — прошипела МакГонагалл, и Сириус, резко изменившись в лице, положил рисунок обратно.

— Хотели снять десять баллов с Гриффиндора, Минерва? — улыбнулся Дамблдор. Сириус усмехнулся, МакГонагалл еще больше смутилась. В этот момент Мина решительно подошла к столу и взяла одну из фотографий. На рисунок она даже не взглянула.

— Это ничего не доказывает. Да, это мой сундук, моя комната. Но это, — она взмахнула рисунком, — говорит только о том, что я ненавидела Драко. Так я это и не скрываю. Это — не магия. Я не могу навести симпатические чары по рисунку. Это ведь не фотография и даже не портрет.

— И снова ты говоришь правду, Мина, — Шеймус кивнул. — Ты действительно не пыталась навести на них чары через этот рисунок. Ты просто украла его у Гарри. Ты рылась в вещах Гарри в день его приезда и выкрала рисунок. Отрицаешь?

— Зачем? — пожала плечами Мина. — Я действительно его украла. Ты думаешь, мне хотелось, чтобы Гарри это видел?

— Думаю, что нет, — согласился Шеймус. — Ты опять говоришь правду. Я бы не обращался к этому рисунку, дорогая Мина, если бы не несколько странных совпадений. Деннис увидел этот рисунок вот в таком виде, сфотографировал его, а после оказался жертвой василиска, и его фотоаппарат был утоплен. Лицо Драко на этой картинке изуродовано — так же, как оно оказалось изуродовано в жизни. Хотите, господа, я подробно расскажу вам, при каких обстоятельствах это произошло?

Никто ему не ответил, только челюсти Мины крепко сжались — казалось, она сейчас заскрипит зубами.

— Итак, — Шеймус прошелся по комнате и остановился в центре, эффектно скрестив руки на груди. — Как я уже сказал, Гарри в этом году вел себя очень неадекватно. Можно сказать, метался между двух огней. Чем больше усилий прилагала мисс Малфой, чтобы удержать своего возлюбленного, тем чаще он срывался. И вот в один очень памятный для меня вечер, когда я получил письмо из дома — за это я особенно благодарен мисс Малфой, — Гарри полностью вышел из-под контроля. Возможно, как раз моя история и послужила детонатором. Гарри усомнился в своей возлюбленной. И кинулся в объятия Драко, который как раз в этот день прекратил отношения со своим другом Малькольмом Бэддоком. Мина застала своего брата и своего любовника в весьма недвусмысленном положении… проще говоря, они занимались любовью.

В глазах Дамблдора мелькнули искры, МакГонагалл покраснела так, что, казалось, она сейчас взорвется. У Сириуса был однозначно довольный вид, а выражение лица Люпина не поддавалось идентификации.

— А теперь скажите мне, господа, ну, хотя бы вы, мистер Блэк, профессор Люпин, какой нормальный человек оставит человека, с которым у него только что был восхитительный секс, к которому он не равнодушен, и кинется прочь за другим человеком, не сказав своему только-что-любовнику ни слова?

Неужели благородные гриффиндорцы и их знамя Гарри Поттер на это способны?

— Ну, знаете!.. — не выдержала МакГонагалл. — Мистер Финниган! Вам не кажется, что вы посвящены в слишком уж интимные подробности?!

— А в этом нет ничего удивительного — я подглядывал, — спокойно ответил Шеймус. — Я вообще в этом году очень много подглядываю, гораздо больше, чем трахаюсь, что бы ни говорила по этому поводу мисс Малфой.

— Десять баллов с Гриффиндора, мистер Финниган! — зашипела МакГонагалл. — Вы все же в обществе преподавателей!

— Прошу прощения, — холодно ответил Шеймус. — Я могу говорить? Пока мы тут снимаем баллы, Драко и Гарри находятся в опасности.

Дамблдор кивнул, и Шеймус заговорил снова:

— После этого произошло еще кое-что. Драко вернулся к себе и встретил в слизеринских подземельях Бэддока. Провел с ним ночью, выпил вина, Бэддоком принесенного… а наутро обнаружил у себя на лице первые признаки проклятия. Зелье было подмешано в вино — это официальная информация, как выражаются маггловские полицейские. Если бы кто-нибудь имел возможность спросить профессора Снейпа, он бы узнал, что Бэддок — один из самых слабых учеников в зельеварении. Он не мог сам приготовить такое проклятие.