Очарованная силой - Нина Черная
В деревне ее за глаза звали травницей. Только они все исчезли давно, тетка рассказывала, что оставалась одна единственная сведущая на всю Империю. Однако, не наша знахарка. Баба Дуся, так ее звали, проявляла ко мне доброту и однажды шепнула, что почуяла во мне давно забытую магию. Это придало моей мечте больше смысла. Если во мне спали силы канувших в лету травниц, то я обязана выучиться на лекарицу, даже если весь мир против!
- Не люблю вино, - созналась я нехотя и протянула бутыль обратно Никите, - мне от него нехорошо становится.
Парни дружно рассмеялись и предложили покидать кости.
Сколько прошло времени, я не заметила, так увлеклась азартом и близостью Андера, что его теплая ладонь на моей талии оказалась совершенной неожиданностью
- Что? – вскинула я брови в удивлении и отставила коробок для костей.
- Приласкай нас, Лизка, - прошептал он жарко, обдавая хмельным дыханием, - нас намедни в имперскую стражу призывают. Говорят, волнения на границах с Республикой, надобно Империю защищать.
Я вспыхнула и попыталась отстраниться. Непонимание и легкий испуг запутали совершенно.
- Не артачься, - с нежданной злобой произнес Пашка и дернул меня за руку на себя, - слыхал я, что ты перед нашими парнями деревенскими подол уже задирала, а братья твои пару лет как с тобой пар спускают.
Я задохнулась от возмущения, но вскочить, раздавать наглецам тумаков и сказать все, что я думаю об их поведении и вине, не успела. Андер схватил меня за косу, намотал ее на руку и запрокинул мою голову назад.
- Такая дерзкая, - прошептал он дрожащим голосом, - и такая сладкая, - и запечатал мой рот требовательным поцелуем.
Самым первым и желанным в моей жизни, только вот он прокатился ядом разочарования и страха по телу. Оставил кислый привкус во рту.
Предупреждение! В главе есть сцены насилия, читать с осторожностью!
- Потащили ее за те кусты, - взбудораженный возглас четвертого деревенского парня – Микулы – оказался ушатом ледяной воды.
Злость вспыхнула в груди с такой силой, что я забарахталась в крепких объятьях, кого-то из парней пнула и со всей силы укусила Андера за настойчивый язык, который успел пробраться в мой рот. Там мигом появился металлический привкус, а объятья разжались. Андер вскрикнул и отшатнулся от меня. Только вот моя коса осталась в его руке. Поэтому он меня дернул за собой. Я не удержалась на стволе, рухнула перед парнями на колени, разбив их об острые сучья и камни, что оказались под ногами. Затылок взорвался от боли. Показалось, что мне все волосы и выдрали.
- Шмара! – выругался Андерс и дернул меня за косу вновь, на себя, - мы по-хорошему с тобой!
Он заметно шепелявил, только это меня вовсе не волновало теперь, хотелось выбраться из этого душного леса, добежать до дома тетки, сверкая пятками, и утонуть в ее сильных объятьях, разрыдаться.
«Боги! – взмолилась я внутренне, стараясь не поддаваться животному страху, - если вы где-то здесь, в нашем мире остались, помогите найти выход! Не оставьте одну!»
Сумбурная молитва крутилась в голове, пока меня хватали за руки-ноги и тащили в сторону от тропы. Я так яростно брыкалась и выкрикивала ругательства, что совершенно потерялась во времени и пространстве. Лишь жгучая пощечина заставила меня замереть и распахнуть глаза.
Четверо мучителей стояли надо мной, я же с задранным до коленей сарафаном валялась у их ног, по щекам текли слезы.
- Да она не дерзкая, - загоготал Пашка, - она сумасшедшая!
- Поучим ее покорности, - потер руки Никита.
Андер стоял сбоку от них, пожирал мои колени голодным взглядом и сально улыбался. Уголок его губы окрасился алым. В душе все перевернулось, а в животе заворочался ранний завтрак, попросился наружу. Все мои мечты разбивались на мелкие осколки, застревали глубоко в сердце.
Я коротко выдохнула и попыталась подскочить на ноги, только ногой одного из парней получила удар в живот. От этого согнулась пополам, закашлялась. Из глаз снова брызнули слезы. Меня же никогда не били всерьез. Пару шлепков полотенцем по мягкому месту за дерзость не считалось, а братья, хоть и часто бывали со мной грубы, никогда не проявляли жестокости.
- Не сбежишь, Лизка, - хохотнул Микула.
Кто-то из них снова схватил меня за косу и поволок назад. Я засучила ногами, впилась ногтями в руки, что меня схватили.
- Ах, ты! – выругался он, на голову обрушился удар кулаком, отчего я на миг потерялась в оковах боли.
Меня дотащили до сухого бревна, повалили на него животом. Кто-то с силой наступил на спину, отчего я уткнулась носом во влажный мох. Стало очень тяжело дышать.
- Папка так мамку наказывал, когда она слишком дерзила, - сообщил Пашка веселым голосом, - станьте ей на ноги, чтобы не брыкалась.
Подол моего сарафана задрали до поясницы, выставив на всеобщее обозрение простенькие панталоны. Обе щиколотки прижали к земле, на левую надавили до острой боли.
Только она оказалась сущим пустяком, по сравнению с тем, что произошло дальше. Кто-то из парней схватил за резинку моих панталон и резко дернул вверх. Промежность взорвалась от боли, из груди стали рваться рыдания. Только они потонули в густом мху. Еще пару рывков, и послышался треск ткани. Меня лишили белья. Невольно сжалась, заворочалась, попыталась прикрыться руками, только их мигом опалило жгучей болью.
- Крапива? – голос Никиты звучал удивленно.
- Она самая, - довольно хмыкнул Пашка, - папка розгов не признает. Говорит, кожа от них портится. А от этого и науки достаточно, и потом припоминается несколько дней. Руки ее уберите, мешают науке.
Тяжесть на спине ослабла, а мои впившиеся в ягодицы ладони схватили, завернули к спине до боли. Теперь уже на них кто-то наступил ногой.
- Так лучше, - похвалил Пашка, и теперь мои ягодицы опалила жгучая боль.
Я снова захрипела, только держали меня крепко, подломанные сучья бревна впивались в живот, щиколотки ныли от
