Очарованная силой - Нина Черная
Мир вокруг сузился до свиста от взмахов крапивы, жгучей боли после и глухих хрипов, прорывающихся через плотный слой мха.
- Все, устал, - донеслось до меня будто через толщу воды, а хватка ослабла.
Руки безвольно упали на землю, кожа на ягодицах горела огнем, по щекам струились горькие слезы, а сердце окончательно разбилось на тьму осколков. Меня накрыла волна глухого безразличия.
- Да и полно с нее, - голос Андера прошелся дрожью по телу, - не задница, а одна большая опухоль.
Я невольно охнула, только сил поднять руки и ощупать то, что они со мной сотворили, не осталось. Глубоко в душе затеплилась надежда, что парни так жестоко надо мной пошутили и собрались отпустить. Разболтают, конечно, в деревне. Только любому не поздоровиться от моих кулаков.
Я попыталась подняться и опустить сарафан до самых пят, когда на спину вновь тяжело опустилась чья-то ступня.
- А куда это ты собралась, Лизка? – прошепелявил Андер.
Значит, он меня к бревну и прижимал так, что я чуть дух не испустила от нехватки воздуха.
- Мы тебя только начали учить уму-разуму и месту деревенской бабы, - добавил он, склонившись ко мне ближе и вдавив в бревно до хриплого стона, - раз не захотела сама приласкать, мы покажем, как это делается.
Тяжесть пропала, меня схватили за ворот сарафана и дернули вверх. Снова чуть не задохнулась, впилась в ткань пальцами и попыталась оттянуть ее от шеи. Только хватка оказалась сильнее.
- Уж, не задохнись, шмара, - любовно прошептал мне в самое лицо тот, для кого билось сердце чаще каких-то полчаса назад.
Скулу обожгла новая порция боли, голова мотнулась в сторону, а в голове зашумело.
- Вам не кажется, что жарковато, надо избавить нашу овечку от всего лишнего, - противно засмеялся Никита.
Тут же в две пары рук меня избавили от сарафана и исподней тонкой рубахи. Я оказалась перед посмеивающимися парнями полностью обнаженной. Ноги подкосились, снова стало нечем дышать. Только не от удавки на шее, от понимания того, что меня ни за что не отпустят, пока не исполнят то, что задумали с самого начала. Горечь овладела мной, разлилась по каждой клеточке, боль притупилась. Стало почти все равно.
- Мясистые, у Некраски не такие.
На моих грудях сомкнулись чужие пальцы, стали жамкать. Снова захотелось вырваться, прекратить это все. Где только силы нашла? Резко дернула головой, и лбом ударила трогающего меня Микулу прямо в нос.
Он меня отпустил, заверещал от боли. Я, как была, так и сорвалась с места, побежала в чем мать родила прямо сквозь сплетенные ветки, не ощущая ничего.
- Лови ее! – прокричал Андер, - не уйдет, вертлявая!
- Я метко камни бросаю, - похвалился Пашка, и через миг голова взорвалась от резкой боли, а я упала на сухостой, как подкошенная.
Боль залила сознание, в глазах все потемнело, только я ощущала все вокруг. Жесткие ветки под нежной кожей, крик птиц где-то сверху, копошение насекомых под землей.
Глава 48.
Глава 48.
Снова предупреждение! Читать с осторожностью, чрезмерная жестокость!
- Ты ее что, пришиб что ли? – в голосе Андера почудились взволнованные нотки, - да нас не на службу примут, а в темницы бросят, если так!
- Не пришиб, - с сомнением в голосе не согласился Пашка, - я в полсилы кидал. Да и кто вспомнит об этой дерзкой сиротке? С нами-то не свяжут.
- Ее братья меня знаешь, сколько раз колотили за косые взгляды в ее сторону? – не согласился Андер, недалеко послышалось шуршание травы, и приближающиеся шаги. – Как думаешь, что они со мной сделают, когда найдут ее так?
На шею легли чужие пальцы, а я так и не смогла пошевельнуться, тонула в боли.
- Жива, - с облегчением выдохнул Микула мне в ухо, - жаража!
Он несильно пнул меня под ребра.
- Дос бде сломала, - пояснил он с обидой.
Меня перехватили под живот и перевернули на спину.
- Давайте покончим с этим, - повелел Андер, - пока она и вправду коньки не отбросила. Ты ей полбашки снес.
- Ничего не снес! – стал оправдываться Пашка, - царапина всего лишь.
Меня дернули за ноги, раздвинули их, из груди вырвался слабый хрип. Я оказалась не в силах сопротивляться или хоть как-то соображать. Кто-то вклинился между моих бедер.
- Я первый, - сообщил Андер, - она мне глазки строила.
В промежность ткнулось что-то твердое, а в следующий миг все мое естество прошила волна острой боли. Она смешалась с той, что пульсировала в виске, почти свела меня с ума. С закусанных до крови губ сорвался слабый хрип. Хотелось кричать от нестерпимой боли так громко, чтобы она прошла, оставила меня.
- Какая… узкая, - пыхтел надо мной Андер, вколачиваясь все глубже, разрывая меня изнутри.
- Да она девица, - хмыкнул Никита, - вон, вся елдень в кровище.
Андер замер во мне, покрутил бедрами, чем вызвал еще больше колющей боли в промежности.
- Значит, врала Некраска, - протянул он, и тут же снова зашел глубже.
Толчок.
Еще один.
Пульсирующая боль по всему телу, разбитое сердце. Раньше я думала, как человек может умереть, не умирая. Вот так. Я в этот самый миг умерла, исчезла. Моя душа раскололась, а сердце разбилось. Я будто отделилась от своего корчащегося в муках тела, взглянула на все сверху без чувств и страхов.
Андер дернулся еще пару раз и излился в меня с глухим рыком.
- Я следующий, - засуетился Никита, - а вы потом уж, тем более, вам от нее больше всего досталось.
На грудях снова сомкнулись грубые пальцы, выкрутили съежившиеся горошины сосков. Только я больше ничего не ощущала, боль слилась в одно мучительное пятно, стала второй мной.
- Я другое место опробую, - крякнул он, и мои соски отпустили, - папка рассказывал, что там самая сладость.
На моих голенях оказались его руки, дернули к груди и прижали так к моему телу, что поясница оторвалась от земли, а дышать снова стало сложно. Я мигом «вернулась» в сознание, заворочалась, попыталась как-то отползти. Ощущала, что боль, которую испытывала, станет совсем нестерпимой.
- Смотри-ка, ожила, - хрюкнул он и ткнулся совсем не в промежность.
Надавил, я охнула и распахнула глаза, неужели, они решили побывать во мне со всех сторон?
