Бог Волков - Вероника Дуглас

добрались до верхнего этажа, я соткал вокруг нас заклинание тишины, чтобы мы могли разговаривать, проходя мимо комнаты маленького волчонка.

— Ты закончила обновлять защиту?

— Я не могу сказать, как долго она продлится, но на этот раз с твоей кровью они должны дольше сдерживать распространение, — ответила Мел.

— Хорошо.

— Мне бы пригодилась помощь Саманты, но она не являлась в мастерскую. Или не была готова поговорить со мной в течение нескольких дней. Что там произошло? Я думала, вы просто провожали беженцев домой.

— Фейри заняли деревню по другую сторону барьера и собирались использовать ее как аванпост для набегов, — сказал я, от гнева напрягая челюсти. — Я сравнял их с землей. Мы также смогли уничтожить корни одной из лоз. Это должно освободить мили этой земли от смерти. У меня нет никаких угрызений совести по поводу того, что мы сделали.

— Тогда почему у тебя такой виноватый вид? — спросила она, когда мы вошли в мою комнату.

Я остановился, положив руку на дверь.

— Потому что я не хотел, чтобы Саманта видела эту мою сторону. Она и так меня достаточно ненавидит, и я боюсь, что причинил непоправимый вред.

Я протиснулся в свои покои, остальные последовали за мной. В груди у меня сдавило. Я все еще чувствовал запах Саманты с того последнего раза, когда она исцеляла меня, витавший в комнате, но он был таким свежим, как будто она только что была здесь.

Возможно, это было в последний раз.

Какой бы мост я ни строил, я сжег его дотла так же верно, как и тот аванпост фейри.

С самого начала это была глупая надежда.

— Я не понимаю, что она там делала. Тебе не следовало брать ее с собой, — сказала Мел.

— Да, ну, я дурак, — я сбросил с себя пузырь тишины вокруг нас.

— Было бы прекрасно, если бы Вулфрик получше присматривал за ней, — сказал Касс.

Я собирался спросить Вулфрика, почему он позволил ей сбежать. Он был самым свирепым воином в моем королевстве. Единственная причина, по которой ей удалось сбежать, заключалась в том, что он позволил это.

Я подошел к краю балкона, на стыке между солнечным светом и глубокими тенями моей комнаты. Я уставился на свои владения и на стену за ними.

Касс положил руку мне на плечо.

— Эта девушка становится проблемой, Кейден. Она усугубила твою рану, привела убийц, украла грифоноскакуна и перешла границу. Ты должен разобраться с ней или навсегда запереть ее.

— Я не буду, — прорычал я и сбросил его руку. — Никогда больше не спрашивай об этом.

— Ты сам велел мне говорить, если твоё суждение окажется под влиянием, — настаивал он. — Так вот: оно под влиянием. Ты ослеплён надеждой, что она сможет тебя исцелить.

Но дело было не только в этом. То, что я чувствовал, я никогда не смог бы объяснить ему.

Я поднял взгляд.

— Может быть, я ослеплен надеждой, но ты ослеплен страхом. У нее доброе сердце. Она могла бы здесь что-то изменить.

— Да. Заразив Темного Бога Волков и ослабив его настолько, что барьер рухнет над всеми нашими головами, — пробормотал он.

Повернувшись спиной к моему Мастеру Информации, я уставился через балкон на проклятую судьбами стену света, поднимающуюся в небо. Она была ближе, чем когда-либо. Ярость жгла меня, как яд гадюки. Я знал, что она может исцелить меня. Если бы я только мог найти способ высвободить ее магию, все вернулось бы на круги своя.

Затем меня осенило откровение.

Гнев и разочарование в моей душе превратились в холодное железо, и я повернулся к своим советникам.

— После того, как она ранила меня, барьер уменьшился. Вы не видите открывающихся возможностей.

Касс поднял брови.

— Ты говоришь о захватывающей возможности загнать все царство в единственную башню в центре Страны Грез? Это мило, но в ней не поместимся даже мы вчетвером.

— Твоё эго едва умещается в этом мире, не то что в башне, — язвительно парировала Мел.

Игнорируя их бесконечные препирательства, я отступил в тень, чтобы присоединиться к ним.

— Каждый раз, когда барьер сдвигается, фейри продвигаются вперед. Они строят поселения и сажают лозы. Они придвигают свои аванпосты ближе, чтобы нанести более сильный удар.

— Ладно, нам крышка, — сказал Касс.

Я покачал головой.

— Ты неправильно смотришь на проблему. Что случилось с границей, когда Саманта усугубила мою рану у пилона?

— Барьер уменьшился, и мы потеряли много миль за день, — сказал Кассиан.

— Это потому, что я недостаточно силен, чтобы сдержать магию Луны. Но что бы произошло, если бы Саманта смогла полностью исцелить меня на этот раз?

— Ты надеешься, что барьер снова сдвинется? — предположила Меланте.

Я швырнул свой топор через всю комнату, и он с гулким треском вонзился в книжную полку.

— Вернулся бы туда, где был несколько месяцев назад. В одно мгновение.

Касс перестал играть со своим кинжалом, и его глаза сузились.

— Вся их линия фронта проходила бы по нашей территории. Ты сможешь атаковать, где захочешь.

Я кивнул.

— Прямо сейчас они думают, что я им не угрожаю. Их пограничные города будут готовиться к вторжению, а не к обороне. Мы могли бы застать их врасплох и лишить их способности вести войну на десятилетия. Я возьму лунный камень и проеду так далеко, как смогу, на их территорию, и уничтожу любой аванпост или деревню, которые представляют угрозу. Им придется полностью отступить.

Касс тихо присвистнул.

— Черт.

Я сжал кулак.

— Наш народ мог бы какое-то время жить в мире.

Кровь отхлынула от лица Мел.

— Все зависит от того, сможет ли Саманта исцелить тебя.

— Она близко. Я чувствую это — даже тогда, когда она обожгла меня. Если я смогу научить ее любить наших людей, она сделает это. Она найдет в себе силы. В душе она защитница, несмотря на то, как сильно ненавидит меня.

Мел склонила голову набок.

— И что ты тогда будешь делать с Самантой? Ты отпустишь ее?

От мысли потерять ее у меня защемило в груди.

— Я не думаю, что когда-нибудь смогу отпустить ее.

Я не мог. Я бы нашел способ убедить ее остаться. Я бы нашел способ искупить вину и каким-то образом заставить ее полюбить мои земли и людей. Я бы помог ей раскрыть свою силу и овладеть магией.

Каким-нибудь образом я найду способ показать ей человека, скрывающегося внутри зверя.

52

Саманта

Мои когти болели от того, что я висела цепляясь ими в камень под балконом Темного Бога, а сердце колотилось так сильно, что я испугалась, как