Бог Волков - Вероника Дуглас

мне, разрывая меня на части. Мой взгляд упал на короткий кинжал, прикрепленный к его бедру, и я напряглась.

Плавным движением я выхватила кинжал из ножен и выбросила руку вперед. Двигаясь быстрее, чем я могла себе представить, Кейден развернулся и поймал лезвие в воздухе рукой.

Черт.

Кровь стекала с его ладони по руке, сливаясь с засохшими порезами, которые я оставила у него на груди.

— Как ты думаешь, что твой маленький клинок сделает со мной, Саманта?

Мой пульс участился, дыхание стало поверхностным, но я сумела заговорить.

— Некоторые люди в этой деревне могли быть невиновны.

Он бросил клинок на землю.

— На войне нет невинных, волчонок. Когда-то это была моя земля. Фейри прогнали мой народ и присвоили их себе.

Я попятилась.

— И теперь не осталось ничего, кроме пепла и костей.

— Я проявил больше милосердия, чем когда-либо проявляли фейри. Я убил солдат, но позволил людям, которые пытались обосноваться здесь, бежать. Те, кто решил остаться, сделали свой выбор.

Возможно, он и пощадил некоторых из них, но имело ли это значение в конце концов? Он был военачальником, сеющим раздор. Фейри просто нанесут ответный удар.

Холодный ветер хлестал вокруг нас, но мы стояли, свирепо глядя друг на друга посреди пустоши.

Я широко развела руками.

— Вот откуда берутся солдаты фейри, Кейден. Откуда берутся смертокрылы. Ты создаешь их, делая это. Те, кто бежал сегодня, никогда не забудут этого, и когда их дети вырастут, единственное, что у них останется — это ненависть.

Его взгляд упал на обломки вокруг нас, и долгое время он молчал.

— Я знаю.

Его голос звенел от вины, гнева и ярости, и на секунду я увидела намек на человека, оказавшегося в ловушке за спиной монстра.

Этого было недостаточно.

В конце концов Вулфрик вернулся верхом на Эловине. Как только он это сделал, я бросила плащ Темного Бога на землю и снова надела свою одежду.

Кейден вскочил Веге на спину и протянул свободную руку.

Я сердито посмотрела на него.

— Я не поеду с тобой.

— Поедешь.

Внезапно та давняя битва показалась бессмысленной. Я устала, замерзла и собиралась вернуться в цитадель тем или иным способом.

Слишком опустошенная, чтобы сопротивляться, я позволила ему втащить меня в седло. Дрожь пробежала по моему телу, и я даже не протестовала, когда он притянул меня ближе и обнял за талию. Я ненавидела его, но не собиралась замерзать до смерти из принципа.

Его дыхание согревало мою щеку и шею, и я закрыла глаза, проклиная то, как его прикосновения и сила воздействовали на меня.

— Я никогда не перестану бороться с тобой, — прошептала я.

— Я знаю, — он опустил голову, и я почувствовала его улыбку на своем виске. — Я и не ожидал ничего меньшего.

Его голос был хриплым, и от него у меня по спине пробежали мурашки.

Я пообещала себе, что однажды всажу ему нож в сердце.

50

Саманта

После того, как мы вернулись, Кейден не снял ошейник, и я два дня не выходила из своей комнаты. Они приносили еду, но я отказалась от нее. И когда Кейден послал за мной гонцов, я отказалась исцелять его.

Мел даже появилась, но я ее прогнала. В конце концов, они оставили меня одну сидеть в темноте.

Я все еще чувствовала запах горячих лепешек и сосисок, которые слуги поставили на маленький столик. Они остыли несколько часов назад.

Я бы предпочла насквозь промокший мешок с вяленым мясом и хлебом. По крайней мере, тогда не было бы иллюзий относительно того, что это такое: тюремный паек.

Откинувшись назад, я позволила своему черепу стукнуться о стену.

Я была в ловушке. Не только из-за ошейника, который Кейден настоял, чтобы я надела, или из-за стен, или из-за самого Темного Бога, но из-за войны и моей неспособности остановить происходящее.

Время от времени я вскакивала, раздвигала шторы и проверяла, нет ли на горизонте столбиков дыма. Хотя никто так и не появился, я знала, что однажды он заберет лунный камень и снова нанесет удар через границу. Разрушит еще один город, то ли для устранения угрозы, то ли в отместку.

Я ничего не могла поделать. Если бы я попыталась сбежать, он бы просто выследил меня или притянул обратно с помощью ошейника.

Так что я сидела в темноте, пытаясь призвать свою силу. Ничего не приходило. Она никогда не приходила, когда его не было рядом — за исключением одного раза, когда я защищала лисят. Но это было из-за ужаса, и я никогда не смогла бы сделать это снова. Я была бессильна с ним и бессильна без него. Это было хуже, чем носить магические наручники на запястьях.

Какой у меня был выход?

После нескольких часов размышлений и составления заговора мою кожу начало покалывать. Низкая вибрация прокатилась по мне, и мои мышцы напряглись, когда я уловила запах огня и вкус шоколада. Я попыталась заглушить звук ветра, шелестящего в соснах, но его сила только усилилась.

Затем я услышала его тяжелые шаги в коридоре. Они остановились, замок щелкнул, открываясь, и он вошел, мягко закрыв за собой дверь.

Мои чувствительные глаза позволили мне разглядеть его черты в темноте. Мощные плечи. Сильная челюсть. Ледяные глаза, которые всегда заставляли мое сердце биться немного быстрее. Почему я была обречена страдать от рук прекрасного чудовища?

Кейден опустился на колено рядом со мной, и я закрыла глаза, желая раствориться в каменном полу.

Его пальцы убрали волосы с моего лица.

— Тебе нехорошо?

Дрожь восторга пробежала по моему позвоночнику, и мне захотелось закричать от ярости из-за того, как мое тело все еще реагировало на него, даже после всего.

Я отвернула голову от его прикосновения.

— Маленький волчонок, — его голос был мягким. — Посмотри на меня.

Я откинула голову назад и уставилась на него со всей ненавистью, яростью и гневом, накопившимися в моей душе.

— Я презираю тебя.

Хотя выражение озабоченности на его лице не изменилось, я увидела искру боли в его глазах.

Какое ему было дело?

Темный Бог опустил руку.

— Я сожалею о том, что произошло по ту сторону границы. Это…

— Это из-за того, что ты держишь меня в плену, — сказала я. — Это из-за всей этой лжи. Это из-за того, что произошло по ту сторону границы, что происходит снова, и снова, и снова.

Он нахмурил брови и пристально посмотрел на меня.

— Я пытаюсь защитить своих людей.

— Тогда ты терпишь неудачу. Ты топишь их в круговороте насилия и мести.