Король Вечности - Л. Дж. Эндрюс

– О, я думаю о тебе много чего. – И вновь мною овладело тревожное желание защитить Эрика Бладсингера. Сама того не осознавая, я чувствовала себя бешеным щенком, готовым наброситься и искусать любого, кто отважится подойти слишком близко. – Разве не ты следующий претендент на трон?

Тэйт уставился так, словно собирался закончить начатое убийцами дело.

– Ты не понимаешь, как устроен наш мир, земная фейри, и ничего не знаешь обо мне.

– Как и ты обо мне. – Я коснулась рукой кровати, расположив свое тело между Тэйтом и спящим Эриком. – Есть долг, за который нужно расплатиться. Бладсингер спас мне жизнь, и там, откуда я родом, это значит, что теперь я в неоплатном долгу перед ним. Поэтому я не оставлю его с теми, кому не доверяю, и ты, как уже понял, входишь в этот список.

В течение, казалось, тысячи ударов сердца мы сцепились, как собаки, взглядами. Я молилась всем богам, умоляя его сдаться. Я не замечала, как страдает мое тело и сколько крови вытекло из порезов на ногах.

Наконец Тэйт издевательски зашипел, на его лице появилась язвительная ухмылка. Он поднял корзину с травами и отступил к двери.

– Хорошо, ты хочешь защитить его, и я тоже. Тогда буду охранять внешние двери. Никто не войдет в его покои без моего ведома.

– К нему прикоснутся только через мой труп.

Тэйт мрачно усмехнулся.

– Какое же ты страшное существо.

Он мог издеваться надо мной сколько угодно. Естественно, мой вид напоминал человека, извергнувшегося только что из Бездны, и единственная причина, по которой он покидал комнату – это проделанный им трюк с чтением моего сердца. Ничего из этого не имело больше значения, и я с облегчением опустилась на кровать, как только Тэйт закрыл за собой дверь, сказав напоследок, что я должна сообщить королю, если он проснется, что убийцы будут доставлены в тюрьмы под дворцом.

Голова кружилась, словно в непроглядном тумане. Я проверила повязку на талии Эрика и кончиками пальцев провела по толстому морщинистому шраму на бедренной кости, проступавшему под штанами.

Во сне лицо Эрика расслабилось и стало почти спокойным, и я смахнула со лба его темные волосы.

– Не умирай, Змей, – прошептала я. – Я еще не закончила с тобой.

Глава 41

Змей

Чьи-то неуклюжие руки тянулись к раненому боку; резко подступившая к горлу боль не заставила себя ждать, и возникло единственное желание – отрубить эти гребаные конечности.

В темноте надо мной нависла грозная фигура, и громкое, мерзкое дыхание ударило в лицо.

– Мердок, – произнес я грубым голосом. – Еще раз прикоснешься и лишишься пальцев.

От ткача костей несло сладким элем, но он изучал меня трезвыми глазами.

– В вашей ране больше ткани, чем на вашей кровати, сир.

Неудивительно, почему после пробуждения мне показалось, что ребра превратились в камень, но я лишь отмахнулся от него.

– Эта хрень помогла мне дышать, а ты и пальцем не пошевелил.

Пухлые щеки Мердока вспыхнули ярким румянцем. Он был полностью лысым, а на фоне грузного тела голова казалась просто крохотной. Если бы этот ублюдок не приобрел устойчивость к моей крови, я бы отправил его в дальние моря до конца дней лечить шипастых серебряных рыб.

– В следующий раз постарайся не получить удар ножом в первый же настоящий пир, устроенный за столько лет.

– Долго придумывал для себя оправдание? – Я приподнялся на локте и поморщился, почувствовав, как натянулась кожа под бинтами. – Ты королевский ткач костей, для тебя не существует никаких отговорок.

Мердок закатил глаза и указал на поднос рядом с кроватью, заставленный различными пузырьками, порошками и лекарственными снадобьями. Он перебирал каждый из них, описывая, как именно они облегчат процесс восстановления, снимут боль и даже помогут поддержать силу крови, пока рана не затянется.

– И, конечно, вот средство из листьев сирены, если кошмары не прекратятся.

Я подозрительно прищурил глаза.

– Теряешь хватку, стоит пересмотреть твое назначение на службу во дворце. Никакие морские демоны не проникали мне в башку.

– Ах, мой король. – Мердок усмехнулся и засунул в свой кожаный ранец пожитки, которые не собирался оставлять. – Я останусь у вас на службе не только потому, что вы доверяете мне свою жизнь, но и потому, что я величайший ткач костей в королевском городе. Возможно, во всем Королевстве Вечности.

Я замялся с ответом.

– Скажи это Поппи. Старая карга…

– Ваша тетя, если вы запамятовали.

Однако от произнесенных слов Мердок поморщился. Я всегда получал нескончаемое удовольствие, разыгрывая негласное соперничество между моим ткачом костей и Поппи.

Мужчина прочистил горло, плотно сжав рот, и снова протянул флакон.

– Как я уже говорил, средство от ночных кошмаров. Не ваших, о мой самовлюбленный король, а для принцессы. – Он махнул рукой в сторону двери, ведущей в разбитые сады моей матери. – Девочка не спала две ночи, прошедшие с момента вашего исцеления.

Две ночи. Я слишком резко сел и выругался, почувствовав, как по краям раны пробежал щиплющий огонь. Среди всех моих беспорядочных размышлений проскочила мысль о Ливии. Она осталась со мной и спасла мою жизнь от потери крови.

– Где она?

– Где-то гуляет. – Мердок со вздохом засунул свою сумку под толстую руку. – Что ж, это был очередной приятный визит. Соблюдайте все мои указания, а я проведу осмотр ранним утром на следующий день.

Ни одно его слово не долетело до сознания. Оттолкнувшись ногами от края кровати, я кое-как натянул сапоги. Рана нестерпимо ныла, но мучения мне были привычны, и я похоронил их, дожидаясь, пока в боку не останется лишь тупая боль. Снаружи верхний ярус сада оставался пустым, если не считать крови и кусков плоти, все еще висевших на колючих корнях.

Черт, я совсем забыл. Ливия расправилась с одним из ублюдков и едва не рассталась за это с жизнью.

Уперев руки в бока, я крутанулся на месте, и в животе поселилось несвойственное мне чувство тревоги. Где же она?

На берегу бухты мерцал тусклый огонь, отбрасывая призрачные тени на женские очертания. Я ускорил шаг, спускаясь по лестницам и преодолевая все ярусы сада, пока мои сапоги не погрузились во влажный песок пляжа.

Ливия прогуливалась, устремив задумчивый взгляд на море. Она была одета в бледное платье с открытым кружевным лифом на груди. Нехарактерное для меня молчание вдруг сковало разум, не позволяя сложить слова в предложения. Все внимание было приковано к плавным изгибам ее ног и темным волосам, развевающимся по щекам.

Подобно тому вечеру, когда я после стольких лет