Большие Надежды (СИ) - Варвара Оськина

— Пожалуйста. Вы не пожалеете. Обещаю.

И было что-то в сером взгляде действительно настолько умоляющее, что в груди стало вдруг горячо. Сначала немного, словно там был маленький шарик, но в следующий миг тот разросся и заполнил, кажется, каждую клеточку тела. И Флор вдруг поняла — это эмоции. Самые настоящие, неподдельные, новые. Незнакомые. Они словно пытались прорезаться сквозь сухую и заскорузлую почву, отчего было одновременно и больно, и хорошо. Она пока не понимала, что это. Нежность? Симпатия? Об этом страшно было даже подумать, но впервые за все свои годы Флор вздохнула с полным осознанием, что она человек. Да, ради этого действительно стоило жить. И, наверное, можно было бы умереть. Руфь бы ею гордилась… А потому она повернулась и сделала первый шаг в обитый красным деревом коридор. Редкая редкость! Неслыханное богатство! Утерянная красота! Но не это волновало Флор, которая никогда не видела ничего подобного, а то, что позади неё расцветала чужая радость. Алекс был счастлив, и это почему-то казалось ей важнее всего.

Они молча шли мимо настоящих картин — больших и маленьких, в тонких рамах и украшенных огромным золотистым узором, ярких и почти полностью потемневших от времени. И Флор скользила по ним осторожным взглядом, пока вдруг не зацепилась за невозможную синеву и не остановилась. Она застыла, глядя на краски, что пережили так много, а потом неожиданно прошептала:

— Никогда не видела такого неба.

— Я не ценитель подобного анахронизма, но эта картина единственная, что меня завораживает.

— Почему? — оглянулась Флор и увидела лёгкую улыбку.

— Она напоминает мне об одной… знакомой.

Флор посмотрела на ярко-синее небо с одним единственным белым облаком на горизонте и вдруг поняла, что почти может представить и запах нагретой солнцем травы, и порывы сухого, жаркого ветра, и даже шорох стоявшего вдалеке леса. Это было так удивительно, что она невольно подалась вперёд, но тут её осторожно взяли за локоть.

— Пойдёмте. Картины — это, конечно, прекрасно, но я привёл вас сюда не для этого.

С этими словами Алекс развернулся и стремительно зашагал дальше по коридору. Ну а Флор, бросив заинтригованный взгляд на нарисованное небо, поспешила следом. Интересно, кем была Алексу эта… знакомая?

Они остановились около больших и тяжёлых дверей в самом конце галереи. Их прочный металл, казалось, мог бы выдержать даже небольшой взрыв, и Флор удивилась. Интересно, чему на вершине охраняемой Башни вдруг потребовалась такая защита? Однако в тот момент, когда перед её лицом раскрылись надёжные створки, все вопросы исчезли. Она сделала вздох и блаженно зажмурилась.

Возможно, виной тому, что у Флор закружилась голова, был странный напиток. А может, усталость этого вечера. Но, скорее, тот пряный и тонкий аромат настоящих цветов, что вырвался из плотного сумрака и закружился вокруг, стоило ей сделать шаг в наполненное влажным воздухом помещение. Раздался едва слышный щелчок, и тёплый свет озарил настоящее царство природы, вынудив переливчато зачирикать разбуженных птиц. Из груди Флор вырвался восторженный вздох.

— Мне показалось, вам здесь понравится, — прозвучал рядом тихий голос Алекса.

— Это продолжение игры, или вы сейчас серьёзны? — машинально спросила она, не в силах насмотреться на ровные ряды тонких деревьев, что уходили в глубь утопавшей в зелени тропки. Где-то журчала вода.

— А кто сказал, что я не был серьёзен тогда? — шепнули Флор на ухо, и она улыбнулась. — Ну так что, я прав?

Она замерла. Застыла на мгновение, а потом резко повернулась, не в силах выразить то восхищение и благоговение при виде подобного чуда. Этот сад действительно был самым настоящим волшебством, от которого у Флор задрожали руки и навернулись слёзы! Она открыла рот, но так и не смогла ничего сказать. Просто смотрела на Алекса, который стоял, прислонившись к двери и скрестив на груди руки. Его чёрный китель почти сливался с охапкой раскинувшихся рядом плотных тёмно-зелёных листьев, а на лицо падала тень, но Флор знала, что он улыбался.

— Идите, — проговорил он из своей темноты. — Я же знаю, как вам не терпится.

— Откуда? — выдохнула Флор, на что Алекс пожал плечами, или ей так показалось, потому что он будто ещё больше скрылся во мраке.

— Вы сама здесь, как один из цветов, — пришёл едва слышный ответ, и щёки Флор вспыхнули от столь неожиданного откровения.

Но, не зная, что можно на это сказать, и совершенно растерявшись, она просто кивнула и торопливо направилась в глубь Оранжереи.

Флор шла, однако то и дело останавливалась, чтобы осторожно коснуться больших тяжёлых белых соцветий, что росли вдоль всей тропинки. И стоило ей только дотронуться, как они немедленно роняли свои лепестки на тёмный гравий дорожки и усыпали песок под ногами, словно далёкими звёздами. Сок их бутонов был липким и сладким, а аромат — лёгким, но пряным, как тот самый напиток. Где-то в ветвях осторожно переговаривались певчие птицы, но из-за густой листвы их было не видно. Флор чувствовала, будто находится в ожившей сказке; в том мире, который ни разу не видела, но уже так сильно любила. Это была мечта, которая вдруг стала реальной. И она брела через этот мифический лес, чувствуя, как царапают кожу ладоней острые края узких листьев; как цепляют подол длинного платья невидимые в темноте ветви, словно хотели её задержать; как скрипит под ногами утоптанный гравий. Здесь сладко пахло землёй, влагой и жизнью.

Она остановилась, когда дорожка неожиданно вывела её к небольшому фонтану. Оранжерея не была такой уж большой, но здесь нашлось место даже для такой красоты. И в свете искусственных ламп блеск воды, что торопливо стекал с одного яруса на другой, казался чудным и призрачным. Не задумываясь, что именно делает, Флор машинально подставила исцарапанные листьями руки под тонкую холодную струйку и почувствовала, как успокаивается раздражённая кожа. Она ни о чём не жалела. Это было прекрасно. И в этот момент, когда Флоранс задумчиво смотрела, как стекает по пальцам вода, за спиной замерли чьи-то шаги.

— Здесь сумрачно даже днём, — проговорил неожиданно очутившийся рядом Алекс. — Хоть Оранжерея и находится почти на самой вершине, а Щит не отражает солнечный свет, деревья здесь будто пожирают его.

— Вам не нравится это место, — заметила Флор и стряхнула с рук холодные капли. — Почему?

— Не вижу в нём смысла.

— Это красота. У красоты нет и не может быть смысла, кроме самой красоты. Разве не так?

За спиной Флор ненадолго повисло молчание, а потом она вдруг почувствовала лёгкое прикосновение к шее, плечу, руке…

— Возможно, — прошелестело так