С чистого листа. Ведьма общей практики - Елена Филимонова
Я уже собралась отшутиться, но, столкнувшись с ним взглядом, поняла: сейчас не место и не время. Томас не злился: он был напуган.
— В чем-то ты прав, — согласилась я. — Это было необдуманно. Но я… я не хотела чтобы из-за меня пострадал кто-то еще. Тем более, тот… — в горле пересохло. Я закашлялась. — Кто мне дорог.
Его лицо немного смягчилось.
— А ты не подумала, о том, что то же самое чувствовал я?
— Ну, знаешь, тогда не до размышлений было.
Томас бросил мочалку в воду и устало потер лоб.
— Я испугался, Лина. Я очень испугался. Сама мысль о том, чтобы потерять тебя — невыносима.
Повисла тишина. Я притворилась, что разглядываю свои торчащие из воды колени, а Томас, постукивая пальцами по бортику кадушки, смотрел в окно.
— Это ты мне сейчас так в любви признался?
— Да, — ответил он просто и повернулся ко мне. — Но, если хочешь прямолинейности, скажу, как есть: я люблю тебя.
… В иных обстоятельствах этот вечер плавно (или не очень) перетек бы в страстную ночь любви, но после всего, что случилось, моих сил хватило лишь на то, чтобы дотащить тело до кровати.
Томас устроился рядом, обнял меня со спины. Не открывая глаз, я улыбнулась, когда почувствовала легкое прикосновение губ к затылку.
— Мне кажется, я готов проспать тысячу лет, — сонно пробормотал он и покрепче прижал меня к себе.
— Ты особо не обольщайся, — точно так же пробормотала я в ответ. — Завтра у нас свидание с судьей.
Томас заворочался, устраиваясь поудобнее.
— Ах, да… а я уж и забыл про твою безумную авантюру.
— Которую, между прочим, сам поддержал — напомнила я.
Он зевнул.
— Можно подумать, у меня был выбор.
Я улыбнулась. Выбор есть у всех и всегда.
— Спасибо тебе.
Глава 49
— Вы молодец, иса, — градоначальник тепло улыбнулся и похлопал меня по руке. — Хорошо держитесь.
— Стараюсь. — Я улыбнулась в ответ.
Страшно не было. Уже нет. Последние две недели выдались такими насыщенными, что на тревоги и сомнения времени не оставалось. Две поездки в Анкорет, квест со сбором кипы бумаг, консультация стряпчего, стоившая мне десяти серебряных, несколько визитов к мэру и долгие разговоры с Соренной — убедить ее помочь труда не составило, но пожилая дама боялась и не без оснований. И все же она заняла нашу сторону.
Зал постепенно наполнялся. Новость о грядущем слушании разлетелась по городку, и, само собой, привлекла немало желающих лично узреть противостояние между мной и Бартом Клифтоном.
Я приняла решение в тот день, когда он забрал рыдающую Арин. Затея казалась безумной, но я не простила бы себя, если бы оставила девочку в его жадных лапах. Единственным способом отстоять ее интересы был иск против Клифтона. В случае, когда опекун не выполнял обязательства или злоупотреблял полномочиями, закон давал право лишить его опекунства.
Но для этого требовались неоспоримые доказательства. Тут-то и пригодились свидетельства исы дор Хоуп: как экономка, она имела доступ к бумагам, хранящимся в доме Клифтона. Счетам, закладным, распискам и прочему, что могло бы подтвердить нецелевое расходование средств.
ТРЕМЯ НЕДЕЛЯМИ РАНЕЕ…
— Я пойму, если вы откажетесь, — сказала я, когда впервые обратилась к ней за помощью.
Если дело будет проиграно (а такой шанс велик), Соренна потеряет не только работу, но и возможность устроиться на новое место: уж кто-кто, а Барт бы об этом позаботился.
— Я согласна, — тихо ответила она. — Только скажите, что нужно сделать.
В приходно-расходной книге, само собой, не было записей о регулярных счетах из «веселого дома», куда так любил наведываться Барт, но там значились покупки предметов роскоши и чеки из ателье и винных лавок. Барт закупал дорогие ткани, каждые три месяца обновлял гардероб и оставлял немалые суммы в ресторанах Анкорета.
Банк отказался выдать информацию о состоянии сберегательного счета Арин, ссылаясь на то, что эти сведения конфиденциальны, а я не являюсь ее родственницей, и соответственно, не имею права их получить.
Тогда в дело вмешался судья. Он не хотел идти на конфликт с Бартом, но, после того, как мы с Томасом подали иск, выбора у него не осталось. В конце концов, Арин похитили прямо из дома, иными словами — дядя не обеспечил ей должной защиты, и это обстоятельство нельзя было игнорировать.
На следующий день Томас отправился в Анкорет и навестил тот самый «мужской клуб», где Барта хорошо знали.
— И хозяйка так просто выдала тебе все о своем клиенте? — удивилась я, когда он вернулся.
— Она вполне здравомыслящая женщина. — Томас взглянул на меня и хитро улыбнулся. — Ты что ревнуешь?
— А у тебя, я смотрю, большой опыт общения с владелицами «веселых домов».
Я доверяла ему, но мысль о том, что он шляется по борделям (пусть даже не в качестве клиента) и мило общается с их обитательницами, само собой, не радовала.
Он посмотрел на меня. От улыбки не осталось и следа.
— Мне никто не нужен. Теперь уже нет.
— Знаю. — Я подошла к нему и положила руки на плечи. — Просто нервничаю, вот и хочу немного повредничать. Если ничего не выйдет…
— То мы попробуем снова. А потом еще раз. И еще, если понадобится. Коль уж решили, пойдем до конца.
Я уткнулась лицом ему в грудь. «Мы». Это слово до сих пор звучало так… странно. Забытое и одновременно родное. Впервые за долгое время я вновь чувствовала единение, поддержку и уверенность в завтрашнем дне.
Томас по-прежнему жил в городе, и причиной тому была Дебора. Воспитанная в железных рамках викторианской морали она не допускала и мысли, чтобы ее подопечная (то есть, я) поселила в доме мужчину, с которым не состояла в браке.
Ни я, ни Томас, не стали с ней спорить. Дебора же, свою очередь, оказалась достаточно мудрой, чтобы не задавать вопросов, когда я не приходила ночевать в коттедж.
… Он притянул меня к себе, опустил ладонь на поясницу. И тут сбоку раздалось деликатное покашливание.
— Смею напомнить, молодые люди, что помолвка это еще не официальный брак.
Ну, конечно. Дебора, как всегда была на посту. Блюла мою честь.
— Как скажете, милая леди, — Томас нехотя отстранился и заговорщицки посмотрел на меня.
СЕГОДНЯ…
Зрителей собралось больше, чем я ожидала. И, пожалуй, даже больше, чем ожидал судья. Наблюдая за тем, как стремительно заполняются скамейки, он качал головой и раз пять протер и без того начищенные до блеска очки. Но то было
