Душа моя, гори! - Виктория Яровая

взглядом Олмана, который с интересом наблюдал за нами, и вежливо кивнула, прощаясь. Если выбирать между ожидающим меня скандалом с Грэгом и общением с местной публикой, то я, пожалуй, выберу первое. Все равно разборок не миновать. Я прекрасно понимала, что делала на этом ужине и как это выглядело со стороны.

Пока мы шли по хорошо освещенному коридору, я мысленно готовилась к обороне.

– Чего ты добиваешься? – подозрительно спокойно спросил Грэг, когда за нами закрылась дверь в покои.

Отвечать я не спешила. Медленно подошла к креслу, села и аккуратно расправила складки своего чудесного платья. Дождалась, пока Грэг опустится в соседнее кресло, и так же спокойно спросила:

– Что именно ты имеешь в виду?

Никогда нельзя отвечать на расплывчатые вопросы: можно и чего лишнего ляпнуть. Грэг сверлил меня взглядом – я молчала. Напряжение нарастало, стало до ужаса некомфортно. Так и тянуло начать оправдываться. Но с какой стати? Поэтому я молчала и терпела.

– Хорошо, Оль, – наконец с тяжелым вздохом произнес Грэг. – Ты весь вечер откровенно любезничала с Маолом. Мне это не понравилось. Для всех ты моя даами, так хотя бы сделай вид, что ею являешься.

– В свете последних событий, я думаю, нам стоит пересмотреть сей факт, – ответила я ему в тон.

– Серьезно? – хмыкнул мужчина. – Теперь ты с охотой даешь мне развод?

– А как ты думал? – возмутилась я. – Решил, что и мою жизнь можно ставить на кон? Считаешь, я ради твоей руки тоже должна умереть?

– Настолько в меня не веришь? – с вызовом спросил Грэг.

– Я никогда не была азартным человеком. А уж в такой авантюре точно не стану участвовать, – жестко сказала я и устремила на мужчину холодный взгляд.

Грэг молчал, изучающе смотрел на меня и барабанил рукой по подлокотнику кресла. Наконец он произнес:

– Теперь я не готов дать тебе развод.

– Отчего же? – искренне удивилась я. – Не ты ли так настойчиво его добивался?

– Пока не снимешь с меня последнюю часть проклятья, никакого развода, – отчеканил он.

Ах вон оно что! Я уж грешным делом подумала, что я ему нравлюсь и он ревнует. Откуда только такие идеи? Место в его сердечке крепко заняла Лавель, и мне там делать нечего. Мысленно ругнула себя. Не сильно-то и хотелось.

– Что ты предлагаешь? – медленно протянула я, пытаясь не выдать своего настроения.

– Разорвем связь душ и заключим новый союз.

Обдумывая этот вариант, я вспоминала, какие здесь приняты союзы. Итак, есть лааси – без измен, ваади – муж может гулять налево, такой же для женщин – наахи. Еще есть странный хаави – где всем можно спать со всеми. Что выбрать? Или все же настоять на разводе?

– Думаю, лааси нам подойдет, – выбрал вместо меня Грэг.

– Нет, – твердо заявила я.

Грэг удивленно вскинул брови, ожидая пояснений. Мне же совсем не хотелось этого делать, поэтому просто сказала:

– Хаави.

Лицо Грэга посуровело. Брови сошлись к переносице, глаза угрожающе сузились. Плотно сжатые губы выдавали ярость, бурлящую в нем. Он явно сдерживался, чтобы не высказать накипевшее. Я же стойко терпела и не отводила взгляд. Для моих целей хаави будет самое то, раз развода я не получу.

– Хорошо! Поехали! – рявкнул Грэг и резво вскочил.

– Куда? – искренне удивилась я.

– Продажного жреца искать, – зло ответил Грэг. – Или ты хочешь обратиться к тем, что внизу? Тогда все узнают, что ты мертвая душа.

Разоблачения я не хотела. Кто знает, что они со мной сделают. Я встала, прошла в свою комнату и, схватив первую попавшуюся накидку, вернулась обратно.

– Пойдем черным ходом, – буркнул уже тоже успевший одеться Грэг.

Мы вышли в коридор и направились в дальнюю его часть. Спустились по узкой лестнице и оказались в хозяйственных помещениях, где находились трое слуг. Грэг жестом подозвал одного из них, что-то прошептал, и тот быстро убежал. Мы же под удивленные взгляды остальных двинулись к деревянной двери. Вскоре я с удовольствием вдохнула свежий вечерний воздух. Как же дивно здесь пахнут цветы!

Понаслаждаться ароматами Грэг мне не дал. Он настойчиво потянул меня за руку через двор к видневшимся вдали низеньким зданиям. При приближении сразу поняла, что это. Здесь содержались животные. Под большим навесом, едва освещенным огнями, раздавалось лязганье и недовольное фырканье. Мы остановились неподалеку, и вскоре из сарая на запряженной коляске выехал слуга.

Он не поднимал на нас взгляда, но я чувствовала его любопытство. Наверняка сразу пойдет к Олману и доложит, что мы на ночь глядя куда-то намылились. Грэг сунул в руку слуги монетку и что-то ему сказал. Я лишь хмыкнула. Он серьезно думает, что подкуп сможет заставить беднягу ничего не говорить хозяину дома? Теперь уж точно доложит.

Слуга удалился, Грэг помог мне сесть. Мы двинулись по дороге в сторону светящихся огней города. Хорошо хоть ехать недалеко, а то такой гнетущей атмосферы мне долго не вынести. Грэг сидел мрачнее тучи, напряженный профиль мужчины выдавал его гневное настроение.

Я отвернулась и больше на него не смотрела. Меня изменения в наших отношениях тоже не радовали. Но ведь никто и не обещал, что моя новая жизнь будет сплошным праздником. В жизни бывают и плохие дни – нужно уметь их пережидать. Поэтому я расслабилась и постаралась насладиться поездкой.

Теплый ветерок ласкал лицо, шелест листьев и мерный стук копыт животных успокаивали, аромат обильной растительности заставлял глубоко вдыхать. Вот бы сейчас остановиться, откинуть голову на сиденье и смотреть на звездное небо. Застыть в моменте и ни о чем не думать. Глянула вверх. Надо мной светили миллионы чужих звезд. Пусть я к ним уже привыкла, но все же млечный путь и большая медведица милы моему сердцу гораздо сильнее.

Грэг повернулся и, окинув грустным взглядом, тихо сказал:

– Мне тебя очень сложно понять, Оль.

В ответ я лишь еще раз тяжело выдохнула и промолчала. На самом деле все просто: я хочу жить. Иметь возможность дышать, думать, ощущать жизнь и наслаждаться ею. Это единственное, что имеет для меня значение. Возможно, я ошиблась, не доверив Грэгу свой секрет и поселив между нами раздор. Не смогла. Сейчас уже поздно. Просто сделаю все сама.

Спустя полчаса наша коляска въехала в город, и мы запетляли среди полупустых улочек. Было интересно, куда мы едем, но спрашивать не