Выбор Скарлетт Блэр (СИ) - Юлия Арниева

из гостиной, провожая доставщика, и так и, не вернулась в комнату. Разыскивать ее я не стала, и без того хватало неразрешенных вопросов, а силы уже были на исходе, и я решила просто прогуляться по дому и как следует осмотреться, пока никто мне не мешает и начала я прямо с гостиной.

Довольно просторное помещение с большими раздвижными дверями, за которыми была еще одна чуть поменьше комната. Судя по одинаковым деревянным панелям из темного дерева и поблекшим тканевым обоям в мелкий рисунок из завитков, виноградных лоз и птиц, обе комнаты время от времени объединяли. Возможно, когда-то в этом доме собиралась большая компания, двери сдвигали к стене, образуя длинное помещение.

Однако глядя на паутину, свисающую ажурным кружевом с потолка, с люстры и настенных светильников. На толстый слой пыли, серым покрывалом, лежащим на цветочных горшках, из которых торчали сухие ветки; на часах с боем; на деревянных позолоченных рамах, что обрамляли дивные пейзажи; это помещение давно не слышало смеха, разговор приглашенных гостей, музыки и звона бокалов.

Пройдя вдоль стены, собирая пальцем пыль с панели, я достигла окон и, стряхнув серое облачко со штор из шелковой парчи неузнаваемого от грязи цвета, подошла к камину. Облицованный чудесными изразцами, сейчас их красота с трудом просматривалась через многолетний слой копоти и грязи. А расставленные на каминной полке многочисленные статуэтки имели почти черный цвет, и лишь крохотное алое пятно от пальцев на платке пастушки, выделялась в этой серой массе яркой кляксой…

Однако даже многолетняя грязь не смогла скрыть атмосферу утонченности и исторического величия этой комнаты. Высокие потолки; мягкий свет, льющийся из больших окон; пол, выложенный красивыми узорчатыми плитками и огромный потертый временем ковер — все здесь излучало тепло и уют, в которой каждый гость чувствовал себя как дома.

Прогуливаясь по особняку, неспешно разглядывая каждую комнату, в каждый ее уголок, я все больше и больше влюблялась в это волшебное, наполненное умиротворением и теплом место…

— Миссис Скарлетт, ужин подать в столовую? — вернул меня на землю, тихий голос Роуз, застав меня за любованием портрета семьи. Он и еще несколько картин висели в пустующей комнате, возможно это была чья-то спальня, сейчас здесь кроме камина, дивана, обитого темным бархатом и светлого квадрата на полу, в месте, где, скорее всего, стояла кровать, здесь ничего больше не было.

— Мистер Мэттью вернулся? — спросила, с сожалением отводя взгляд от счастливо улыбающейся семьи, беглым взором окинув суровую даму в фартуке и чепце.

— Нет, госпожа.

— Время восемь вечера? — уточнила, отчего-то думая, что муж должен был уже в этом часу вернуться.

— Да, миссис Скарлетт.

— Хм… да, ужинать я буду в столовой… и Роуз, подскажи, где вас нанял мистер Мэттью?

— Я работала у мистера Элиота, он переехал в столицу и в моих услугах больше не нуждался, но порекомендовал меня мистеру Мэттью. А до мистера Элиота я служила экономкой у мистера Алекса Морт, — гордо закончила служанка, выпрямив и без того прямую как струна спину.

— Ясно, и вы не знаете, где можно нанять слуг, — подытожила, решив данный вопрос обсудить с мужем, Мэтт был прав, дом требовал срочной уборки и местами капитального ремонта.

— Отчего же, на улице Листрон, у старой башни. Там каждое утро в субботу собираются люди, которым требуется работа, — ровным тоном проговорила женщина, выжидающе на меня уставившись.

— А сегодня?

— Пятница, миссис Скарлетт, — ответила Роуз и, чуть помедлив, добавила, — к семи утра люди, не нашедшие себе работу, расходятся.

— Учту, — проронила, успев заметить промелькнувшее на лице служаки сомнение, видимо, моя предшественница была совой и ранние пробуждения были не для нее. Я, неторопливо подойдя к камину, взяла с полки кем-то давно оставленную книгу, направилась к двери, как будто между прочим, спросив, — Роуз, что вас так удивило, в моей беседе с доставщиком?

— Мистеру Луи еще никто не указывал на его огрехи, боюсь, миссис Скарлетт он больше не будет для вас ничего шить.

— Что ж, я как-нибудь переживу эту утрату, — равнодушно пожала плечами, с облегчением выдыхая. Я уже надумала себе не весь, что, а тут всего лишь обида непризнанного гения.

— Все дамы Бибери носят его перчатки, а за шляпками его сестры миссис Боррель записываются за несколько месяцев вперед, — продолжила меня стращать Роуз, но мне, признаться, было все равно. Возможно, прошлая Скарлетт и пришла бы в ужас от этого, но не я, зная, что уже завтра перчатки в идеальном состоянии и шляпка будут у меня, и за это я не заплачу и фунта…

Глава 8

Остаток дня прошел лениво: после ужина я некоторое время перелистывала страницы книг, к своему великому сожалению, осознавая, что мой английский отвратителен. Чтобы прочесть крохотный абзац и понять смысл написанного, мне потребовалось около получаса. Беседуя с Мэттью, Роуз и гостями, я тоже через раз понимала некоторые слова, интуитивно догадываясь, о чем они вещали. Это стало, наверное, последней каплей всего, что сейчас со мной происходило, и, запершись в своих покоях, уткнувшись лицом в подушку, я разревелась. Рыдала самозабвенно, с подвыванием, жалея бедную себя, ругая бессердечный мир, что был так ко мне жесток, и проклинала день, когда выбрала эту чертову экскурсию.

Не знаю, сколько прошло времени с того момента, как я спряталась в своей комнате. Меня ни разу никто не потревожил и не поинтересовался моим здоровьем – мне, вроде как, недавно было дурно. Но я все-таки нашла в себе силы подняться и пройти в крохотную ванную комнату. Там, оглядев свое отражение в зеркале, решила, что выходить к людям с опухшими губами, красными глазами и одутловатым лицом все же, пожалуй, не стоит. Порадовавшись, что прихватила с собой кувшин с водой и стакан, я наскоро приняла ванну, переоделась во фривольную и жутко неудобную рубаху для сна и, забравшись в кровать, тут же отключилась…

Утро наступило рано. Я намеренно не задернула шторы, и яркий солнечный свет, проникнув в спальню, настойчиво слепил глаза, вынуждая меня подняться с постели. Беспрестанно зевая, я долго плескала в лицо холодной водой, смывая остатки сна и вчерашних страданий, потом долго искала удобный и скромный наряд для выхода в город и только спустя час после пробуждения покинула комнату.

В доме было тихо. Проходя мимо покоев мужа, я невольно замедлила шаг, прислушиваясь к звукам за стеной, но