Ольга Резниченко - Глупые игры... в Любовь

… будь они проклятые.

Виттория любезно провела со мной первую неделю на этом острове.

Жить пришлось в небольшой комнатке (каменные стены, невысокий потолок; настоящая келья монаха), зато одной.

Арагонский замок. ЧуднОе место. Огражденный со всех сторон водой (единственным проходом к нему был длинный мост, переходящий в туннель, а уж затем терраса, дворик… и поход на цвингер, где и обитали жители этого загадочного городка), замок больше напоминал темницу, место заточения, чем убежище, или "дом", "школу".

Бесспорно, на Аетфе (из-за загадочного, коварного леса, где можно уединиться, укрыться, куда сбежать; или из-за пафосной, аристократической вычурности?) было лучше.

Здесь же — как на ладони, разве что со скал — да в воду… И лишь пучина скроет от надоедливых лиц.

Ох, а тошнотворных экземпляров сколько!

Оказывается, ребята, у вампиров бывают дети.

(и как Бог мог так ошибиться?)

Не верю…

Неужели, если бы мне родители рассказали о моей сущности при самом рождении, с самого начала, когда котелок (разум) стал варить, я бы тоже стала таким моральным уродом, как здесь… некоторые?

С "комплексом" Бога или Богини, молодые особи расхаживали, изображая пупок вселенной.

Подумаешь, умеют быстро передвигаться. Раны затягиваются, как на собаке (вернее, еще быстрее, как лунка льдом в сорокаградусный мороз). Прыгают высоко, кусаются больно.

В общем, самое настоящее… дикое животное.

Но все равно! Разве это — повод возомнить из себя Божество? Считать себя выше других?

Для них — люди не просто букашки, не просто низшее сословие. Нет. Для них люди — обычная, бездушная… еда.

Мда.

А я… а я — Полукровка.

Здесь таких очень мало, да и относятся к нам… предвзято.

Мне-то все равно. Я плюю на них с высокой колокольни, живу сама по себе, общаясь с другими лишь по нужде или учебе. Но те, кто слабее характером, сразу ломаются, срываются, убегают в слезах…. или же, что еще хуже, — становятся страшными лизоблюдами… перед вампирами.

Не зря существует другой, НАШ Орден. Ой, не зря…

Ах, да. Учеба! Даже здесь осталась она в моей жизни: основы высшей математики, изучение различных языков (теперь, кроме французского, мне навязывали итальянский, испанский, русский, латынь и (внимание!) китайский и японский).

Мама дорогая…

О физике, химии, астрологии, истории, искусствоведении, естествознании, религии, этике, психологии, социологии, политологии и прочей ерунде… не стоит даже упоминать, иначе мозг взорвется сразу (и не только у меня).

Единственным, чем здесь действительно покорили, — так это богатейшей кладезю раритетных изданий книг разных направлений, течений и времени публикации.

Конечно, и художественной литературе здесь место нашлось, но шла она больше как предание минувших дней будущим поколениям, памятники истории культуры разных времен и народов. А мне то что? И на этом спасибо!

Целые вечера я просиживала за книгами, перечитывая английских классиков в оригинальных изданиях (их времени), других же народов — в отличном, качественном переводе.

Так, например, мне довелось увидеть издание трагедии "Ромео и Джульетта" Шекспира… 1599 года выпуска.

Мама дорогая.

Я боялась на нее… даже дышать.

~*~

Одна отрада, одно счастье…

Вот тебе, Жо, и твои полгода на Искье: холодная война с недорослями-вампирами, чтение уникальных книг и изнасилование мозга ненужными науками…

Глава Восьмая

Урок французского. Бог мой, и за что мне такая кара?

Преподавательница (местная красавица; надменная, самоуверенная, развратная француженка) как всегда опаздывала.

Я по привычке уселась за самую последнюю парту и пыталась сосредоточиться на чем-то приятном. Пыталась думать о своем.

Н-но не получалось.

… ведь напыщенная, с комплексом Божества, Пенелопа (я вам о таких, как она, рассказывала) пыталась в очередной раз меня вывести, спровоцировать драку, чтобы Жо вновь отправили к Асканио за новой порцией нравоучений и наказаний (аля лишить права в эти выходные развлекаться в ночном Неполе).

Глубокие вдохи. Тупо не слушать.

… еще держусь.

— Нет, но ты скажи? Скажи, зачем вообще такие недотепы, как полукровки? Ни рыба, ни мясо. Вынести можете много, живете вечно, а тело, тело то что? Настоящая каторга, а не существование.

(я закрыла глаза, дабы не видеть это тупое существо перед собой и пыталась напевать про себя любимую песенку)

— Что молчишь? Сказать нечего?

— Тебе еще не надоело?

— Нет. Я просто хочу, что бы ты признала… Полукровки — … ошибка Природы. Глупая попытка быть такими, как мы.

(ну, ну, Жо.! Еще один вдох и считай до десяти; нет! Двадцати… пяти)

— Почему же это? — от его голоса меня даже передернуло на месте. Спешно раскрыла веки и уставилась на нежданного гостя.

Доминик?

— Ой, здравствуйте… — покраснела от смущения Пенни, тут же расцветая, как майская роза. Нелепые движения — попытка принять вид шикарной Леди.

Я невольно рассмеялась. Курица.

— Между прочим, — продолжил Бельетони, — ваша, вампирская, кровь ничего не может, кроме как ЛЕЧИТЬ… людей и полукровок, — вдруг уселся за парту рядом… и самым нахальным образом… (Аааа! Спасите!) обнял меня за талию.

Я нервно дрогнула, дернулась в сторону, и готова была уже вовсе встать и уйти, но вдруг уловила явные перемены, смятение Пенелопы. РЕВНОСТЬ! ЗАВИСТЬ! Оба-на!

Замерла. Застыла, тут же откинув прежние намерения.

Грациозно выгнулась, чуть ли не откровенно прижимаясь боком к своему "соседу".

Доминик воспринял это то ли как комплимент, то ли все же раскусил, понял мою игру, а потому еще сильнее прижал меня к себе, поудобнее обхватив своей рукой за талию.

— А вот наша кровь, — (короткий взгляд на меня) — способна передавать опыт и способности… от одного к другому. Даже вампирские штучки мы можем… усвоить, — и игриво вздернул бровью.

— Т-так это правда, что Вы… ты умеешь, читать мысли?

— И не только.

Вдруг что-то переменилось в Пенни. Сломалось… или это отчаяние заиграло, как дрожжи в бочке? Пошла на абордаж, чес-слово!

Выгнулась, едва не распластавшись на всю парту, приблизилась к Доминику… и похотливо, вкрадчиво, интимно прошептала: