Ольга Резниченко - Глупые игры... в Любовь

— А если я не хочу? Не хочу никуда ехать, ничего выбирать?! — едва сдержалась от крика (или мне только показалось, что я сдерживалась?).

— Прости, но здесь у тебя выбора нет. Должна будешь выбрать сторону. Те, кому будешь служить, и те, кто душой и телом будут за тебя заступаться.

— Но вы? Мама, папа…

— Все мы — Искья. Но ты — Полукровка. Может, захочешь быть с такими, как ты…

Ну, вот. Даже в этом больном бреду крестной, в своей семье я снова… — ВЫРОДОК.

Благодарю.

— Чушь! Все это — полная чушь! — гневно рявкнула и тут же встала из-за стола. — Я в туалет, — любезно (и это сквозь такую злобу?) объяснила свои действия, давая понять, что сама справлюсь… и сопровождать ненужно.

Резкий разворот — и в толпу. А дальше, дальше — расспрошу, найду, куда спрятаться и все обдумать…

… если тут, конечно, еще кто остался в адекватности, чтобы дать внятный ответ на вопрос.

Чертовые наркоманы!

Секс в туалете. Нет, я такого никогда не понимала.

Типа спрятались, но у всех на виду. Очень разумно.

Раздраженно скривившись, смирившись с неудачей, нырнула в комнатушку с карикатурой на дверях… "писающий мальчик".

Глубокий, тяжелый вдох.

Наконец-то одна. Относительно тихо… и спокойно.

Да уж, такой дурной ночи… в моей жизни не было. Конечно, еще не предел прежних скитаний, но сумасшествия хоть отбавляй.

— Ты куда?

— Жо где-то пропала, — нехотя ответила Виттория.

— Оставь ее в покое. Пусть подумает, переварит услышанное. — Заботливо прошептал Асканио и, потянув девушку за локоть немного на себя, назад усадил в кресло. — Не дави на нее.

(Жо)

Просидев в туалете, на комоде, возле зеркала, минут десять, наконец-то стала… понемногу приходить в себя.

Не верить — мое право. Пока это возможно — пока и буду сохранять в себе нотки рассудка.

Нехотя спрыгнула на пол. Отворила двери. И едва вывалилась наружу, как кто-то обхватил меня за талию, и, оттащив куда-то в бок, тут же прижал к стене.

Доминик.

Ну-ну.

С вызовом и неприступностью, гордо задрав нос вверх, я уставилась ему в глаза.

— И? — короткое, вопросительное. Надменное.

Вдруг плотно прижался ко мне, наглым образом вклинивая между моих ног свою коленку. Еще сильнее придавил к стене.

Глаза в глаза.

Жар его дыхания обдавал мои губы.

Пыталась держать себя в руках, прятать волнение.

— Так значит, уродец? — наконец-то изрек…. прошептал Доминик.

— Так значит… из обидчивых? — ехидно улыбнулась в ответ.

— Больше из злопамятных…, - и игриво прищурил глаза.

Робкий вдох и снова изобразила улыбку.

— Я не боюсь.

— Я заметил, — спешно ответил.

Вдруг отдернулся в сторону, лишь на мгновение. Не сразу поняла, что задумал.

Мимо проходила официанточка… и на подносе несла разного рода напитки. Вот Доминик и дернулся к ней. На ходу вырвал из бокала вишенку и снова прильнул ко мне. Вновь прижался своим телом, наглым образом заставляя чувствовать его всего…

— Будешь? — протянул мне ягоду, аккуратно удерживая ее за веточку.

Нервно хмыкнула.

— Не голодна.

— А я — голодный.

Коварная улыбка выплыла наружу.

Проворным движением оторвал лишнее от вишенки и вдруг… "нечаянно" уронил мне ее на грудь. Та спешно скатилась в щелку и замерла. Не успела я среагировать на такую вольность, как Доминик тут же прильнул своими губами к моему телу. Влажный язык скользнул по коже, в попытке достать, схватить ягодку. Я смущенно дрогнула и попыталась отстраниться (неудачно, ведь зажата в объятиях, придавлена к стене). Ловкое движение — и мерзавец, поймав языком "проказницу", втянул в себя.

Гордо выпрямился. Медленно, растяжисто прожевал свой трофей, скривившись в самодовольной, коварной, ликующей ухмылке.

Ну, кобель. Ну, Казанова напыщенный!

Моя кокетливо-надменная улыбка давно уже скатилась в злобно сжатые губы.

— Еще что-то подобное выкинешь — и я оторву тебе твое мужское достоинство, — гневно дернулась, пытаясь вырваться наружу. — Отпусти.

Нехотя отстранился, все еще не снимая с лица маски победителя.

Короткие, резкие, уверенные движения — и вырвалась из плена.

Спешно пошагала прочь.

— Жозефина, — радостно вскрикнула Виттория, едва я стала подниматься по ступенькам, к столикам.

Рядом с ней сидел интересный мужчина, лет так тридцати пяти. Явно выраженные черты француза. Большой прямой нос, тонкие, ядовитые губы, ледяные, холодные, неприступные глаза… Красавец, не иначе.

Но разъяренная фривольностью Доминика, я была готова разорвать любого, кто был мужского пола.

— Познакомься, это мой брат — Асканио.

— Здрасте, — злобно фыркнула я, так и не удостоив дружелюбным взглядом. — Мы сегодня пить еще будем? — обратилась я к Виттории, наверно, как никогда грубым, злобным тоном.

— Может, еще "Мери"?

— А, может, водку?

Удивленно вздрогнули ее брови.

— Водку, так водку…

Ух, как меня взбесил этот напыщенный кобЕль. Нет, ну, вы слышали? Видели?

Я… Я в шоке.

Полукровка, Основатель Ордена. Да пусть хоть сам дьявол, мне то что? Но такой наглости и вольности я никому не позволю! Ишь какой прыткий!

… хотя чего кривить душой.

Понравилось, черт подери, еще как понравилось!

Глава Седьмая

Явились домой лишь к обеду.

Кроме того, что я напилась до полного забытья, больше ничего знаменательного на этом празднике не произошло.

На тему вампиров с родителями я не решалась заговорить…

Вплоть, пока не наступил вечер воскресенья.

Оказывается… в понедельник с утра… я УЖЕ лечу в Италию, на остров Искья. Но только уже не на одну ночь веселья, а на ПОЛГОДА.

Нет, ну, вы представляете?

Слезы. Крик. Истерика. Гневные высказывания… и в итоге скандал, ужасная ссора.

Вот так я покинула отчий дом, чтобы наконец-то уверовать в то, что… вампиры и полукровки все же… СУЩЕСТВУЮТ.

… будь они проклятые.

Виттория любезно провела со мной первую неделю на этом острове.

Жить пришлось в небольшой комнатке (каменные стены, невысокий потолок; настоящая келья монаха), зато одной.