Обреченные судьбы - Вероника Дуглас

мое положение супруги Темного Бога Волков требовало, чтобы я играла другую роль.

Мы рассказали Аурену и нашему ближайшему кругу правду о том, что произошло в Колодце Жизни. Ходило множество безудержных слухов, и жители деревни знали, что Кейден и я победили королеву, но не о том, кем я стала — хотя никто не скрывал новую силу, которая исходила от меня.

К счастью, ни у кого не хватило смелости спросить. Я хотела держать свое превращение в тайне как можно дольше. Я еще не осознавала то, что вообще значит быть богиней, не говоря уже о том, как я должна себя вести. Сейчас я была счастлива просто быть Сэм. Быть со своей парой и своими друзьями. Быть со своим народом и окруженной его радостью.

Над нами были развешаны венки из оленьих рогов, и мы с Кейденом сидели как король и королева, наш совет был рядом с нами. В то время как я все еще чувствовала себя неловко в своей роли, Кейден полностью владел залом, идеальный король для этого дикого места и людей. Тени, которые текли к нему, танцевали в теплом свете камина, и я могла видеть его довольство, несмотря на стальной стиснутый подбородок.

Забыв о полных тарелках кореньев и оленины, Клык обдирал Вулфрика в кости, пока я вела светскую беседу с Мел, моей постоянной спутницей.

Аурен, полупьяный и развалившийся в своем кресле справа от Кейдена, заорал на весь зал:

— Нет, я не буду помогать тебе восстанавливать этот проклятый судьбами город фейри. Это твой беспорядок. Ты его и разгребай.

— Ну же, брат, — прогрохотал Кейден. — Тебе больше нечем заняться, и ты это знаешь.

Аурен усмехнулся и заложил руки за голову.

— У меня полно дел, и все начинается с пары нимф и бочонка вина, которое я приберегал для особого случая. Я и так достаточно для тебя сделал.

Я подняла брови и вмешалась.

— Ах да, как ты выследил королеву и практически победил её в одиночку? Кажется, что-то такое слышала.

С момента его приезда по городу начали распространяться несколько довольно приукрашенных историй, и я не сомневалась в их первоначальном источнике.

Кейден ухмыльнулся и поднял свой кубок.

— А, тогда давайте выпьем за моего брата, великого охотника.

Я тоже подняла тост.

Выражение лица Аурена исказилось от раздражения.

— Я спас тебя от того, чтобы виноградные лозы не иссушили тебя во время битвы, не так ли?

— А разве это было не наоборот? — спросила я, затем отправила в рот кусок сочной оленины.

Аурен опустил ноги и наклонился вперед.

— Вы двое пропали бы без меня, и вы это знаете. Судьбы, это последний раз, когда я делаю что-то бесплатно.

— Я отдал тебе гребаный топор нашего отца. Ты не можешь жаловаться на компенсацию, — проворчал Кейден.

— Это произошло из-за девушки, — Аурен указал на меня вилкой, как на кусок мяса. — В любом случае, эта чертова штука — сущий кошмар. Я собираюсь повесить его у себя на каминной полке, чтобы каждый раз, когда ты приходишь, любоваться выражением твоего лица. Вот, пожалуй, и все, на что он годится.

Кейден бросил на него яростный и полный ненависти взгляд, которым могли владеть только братья.

Аурен оттолкнулся от стола и встал.

— В любом случае, я знаю, когда мне не рады. Сегодня утром одна из твоих служанок украла мои ботинки и оставила вместо них живую рыбу.

Он поднял бровь, глядя на меня.

— Ты ведь ничего об этом не знаешь, не так ли?

Я покачала головой, но было невозможно сдержать намек на улыбку.

— Я так и думал, — проворчал он и допил свой бокал с долгим удовлетворенным вздохом. — Я буду скучать по медовухе из этого заведения, не говоря уже о медоварке.

Его взгляд скользнул через комнату туда, где Селена разливала вино и весело смеялась, одарив ее абсолютно похотливым взглядом.

Я ткнула в него ножом.

— Держись подальше. Здешние люди — не твои игрушки.

Аурен ухмыльнулся, затем неторопливо направился через пиршественный зал в ее сторону.

— Твой брат — абсолютный осел, — сказала я Кейдену.

— Он всегда был таким. Боги никогда не меняются, ты знаешь?

Я взяла его за руку и сжала.

— Я рада, что ты изменился.

Он нежно провел большим пальцем по костяшкам моих пальцев.

— Ради тебя, волчонок, я бы изменил сами звезды.

Хотя он был окутан тенью, его присутствие было солнечным светом в зимний день, а его голос — как прохладная вода, стекающая по моей коже. Мое сердце было полно и пылало, как огромные очаги в центре зала.

Он боролся ради меня с самой смертью, даже когда думал, что надежды нет. Он дал мне время выбрать свой путь. Чтобы стать той, кем мне нужно было быть.

В глубине души я знала, что выбрала его задолго до того, как впервые вырвала золотую нить нашей связи из рук Судеб. Мы всегда были созданы друг для друга, лунный свет и глубокая тень.

Кейден вынул свою руку из моей и откинулся на спинку стула, указывая на другой конец зала.

— Кто-то положил на тебя глаз.

Сигрун пробиралась между столами, длинные седые волосы развевались, в поднятой руке она неуверенно держала полную до краев кружку медовухи.

— Я рада, что на этот раз у тебя хватило ума сесть за высокий стол, — сказала она, поднимаясь на помост.

Я ухмыльнулась крепкой старой лисице-оборотню.

— Я видела твой дым. Ты выдержала все — даже когда армия королевы была практически у твоего порога.

— Я верила, что ты справишься, — сказала она, подмигнув единственным глазом.

В том, как она это сказала, было что-то большее, чем похвала, глубокая вера, которая согрела мою душу. Она фыркнула, затем указала на Кейдена своей кружкой.

— Я немного больше беспокоилась об этом, но, в конце концов, я полагаю, он все сделал правильно по отношению к тебе.

Я нахмурилась. Что именно она имела в виду? Мы никому, кроме советников Аурена и Кейдена, не рассказывали о том, что произошло в Колодце Жизни. Она была — по общему мнению — провидицей или что-то в этом роде, так могла ли она видеть, кем я была?

Я открыла рот, чтобы спросить, но Сигрун пренебрежительно махнула рукой и жестом пригласила меня следовать за собой.

— У нас будет достаточно времени, чтобы поболтать позже. У меня есть старый друг, который хочет поговорить с тобой. Пойдем.

Извинившись перед Мел, я встала и последовала за старой лисой-оборотнем через главный холл к боковой двери. Ночь была тихой и холодной, и тысячи