Обреченные судьбы - Вероника Дуглас

Когда солнце только показалось из-за горизонта, я сделал круг у основания дворца, низко пролетая над городом. Улицы потрескались и прогнулись там, где они лежали поверх виноградных лоз, а углы некоторых домов обрушились, и все же это было далеко от того, что произошло бы, если бы виноградные лозы погибли.

Мы поможем им восстановиться, я пообещал.

Фейри под нами в ужасе разбежались, когда моя тень пронеслась над ними, и я испытал мрачное удовлетворение, которое, я знал, Саманта не разделит. Несмотря на ее привязанность к ним, они веками охотились на мои земли и людей.

Пусть бегут.

— Потребуется много времени, чтобы заслужить их доверие, — сказала Саманта.

— Теперь ты их защитница. Ты поможешь им и будешь держать Темного Бога Волков на расстоянии.

Она напряглась.

— Ты не простил их?

— Им нет нужды бояться меня, но для равновесия нужны свет и тьма. Позволь мне оставаться злодеем из их легенд и кошмаром, который крадется в тенях. Ты можешь быть их надеждой и проводником в предстоящие годы.

Осознавали они это или нет, но она спасла их от королевы. Я был уверен, что однажды она поможет им избежать их участи.

Я повернул на юго-восток, в сторону Камня Теней, с восхищением глядя на горизонт. Стена исчезла, и я мог улететь так далеко, как хотел. Я больше никогда не буду биться крыльями о край барьера в отчаянии, не в силах подняться выше.

Впервые за тысячу лет я смог бы путешествовать по этим землям. Мы сделали бы это вместе, открывая мир заново.

Саманта наклонилась вперед, прижимаясь лицом к моим перьям. Я наслаждался теплом ее тела и мягким прикосновением ее рук, обвившихся вокруг моей шеи. Она была моей свободой и моей радостью, и она была моей.

Мы летели низко над Фростфоллом и Красными горами, но не останавливались, пока не достигли Камня Теней.

Я взмыл ввысь перед широким балконом, ведущим в мою комнату, затем снова принял человеческий облик. Саманта вскрикнула от удивления, когда мы преодолели последние несколько метров до камня, и я повернулся, чтобы подхватить ее на руки.

— Нам нужно поработать над тем, чтобы спешиваться, если мы собираемся сделать это снова.

Она рассмеялась, ее глаза заблестели.

— Ты чуть не довел меня до сердечного приступа, вот так обращаясь в воздухе.

— Кто сказал что-нибудь насчет спешивания? — спросил я, усаживая ее на каменные перила и проскальзывая между ее ног.

— Судьбы, Кейд! — воскликнула она, оглядываясь через плечо. — До земли триста футов. Если я упаду…

— С тобой все будет в порядке, потому что теперь ты богиня. Потому что я поймаю тебя. Потому что нет такой опасности, с которой ты не могла бы столкнуться, ни смертной, ни божественной.

Я притянул ее голову к себе и страстно поцеловал, вложив в поцелуй всю силу сдерживаемых эмоций, которые теснились в моей груди. Надежда. Желание. Ужас. Я так много держал в себе так долго — но не больше. Саманта была моей, отныне и навеки.

Ее губы приоткрылись, и ее язык прошелся по моему, посылая волны наслаждения по моей коже. Я наклонился к ней, и она взвизгнула, прерывая поцелуй, чтобы оглянуться на пропасть позади нее.

— Черт возьми, это долгий путь вниз.

Я убрал волосы с ее лица и повернул ее подбородок к себе.

— Тебе больше нечего бояться, моя королева. Теперь ты безгранична. Никогда не забывай об этом.

Саманта

Мое сердце билось со скоростью сто миль в час.

Безгранична.

Я даже не знала, как это понять. Может, я и богиня, но, черт возьми, у меня все еще были инстинкты смертной, и сидеть на высоте трехсот футов было достаточно, чтобы у меня закружилась голова.

Однажды я спускалась по этой же стене, спасаясь от Кейдена, но это было совсем не то, что сидеть высоко на балконе с богом между ног.

В этом был невероятный трепет, и я должна была признать, что та часть меня, которая любила опасность, была возбуждена сверх всякой меры. Я впилась пальцами в его спину и притянула ближе, обхватив ногами его талию.

— Покажи мне, что значит быть безграничной, — промурлыкала я.

Он стащил меня с балкона и закружил по комнате. Я рассмеялась, мои волосы развевались на ветру — это был настоящий смех радости, облегчения и благодарности.

Я поцеловала его, когда он привлек меня к себе.

— Я люблю тебя, Кейден, и никогда не перестану.

— Я не знал, что значит быть полноценным, пока не встретил тебя, — сказал он, неся меня на руках и укладывая на кровать. — Ты спасла меня, когда выбрала меня, моя прекрасная пара. Ты моя любовь и моя богиня.

Я притянула его к себе и нежно коснулась губами его губ, каждое прикосновение было приглашением узнать больше. Стать единым целым навсегда.

— Скажи мне, что значит быть твоей богиней?

Уголок его рта приподнялся в той полуулыбке, которую я так хорошо знала.

— Бесконечное служение и преданность, — сказал он, быстро прижимая мои руки над головой.

Моя грудь поднималась и опускалась в предвкушении, когда мое тело выгнулось навстречу его телу.

— Я надеюсь, ты понимаешь, что я не приму ничего меньшего, чем вечное обожание.

Он медленно поцеловала меня в шею.

— Я подарю тебе больше, чем обожание. Я буду поклоняться тебе так, как ты и представить себе не можешь, и я буду любить тебя бесконечно.

46

Фростфолл, Королевство Кейдена — две недели спустя

Саманта

Пиршественный зал Фростфолла гудел от суеты и гулких голосов. Смеющиеся и кричащие лисы-оборотни соревновались с теми, кто пытался подпевать арфисту или отбивать ритм его песни на столе.

За несколько недель, прошедших после падения стены, сюда вернулась почти вся деревня, несмотря на середину зимы.

— Нам показалось неправильным не быть здесь на зимние праздники, — объяснила Селена.

Лисы-оборотни отремонтировали свои дома, затем сожгли мертвых фейри и монстров, погибших в битве на равнине. Слишком громоздкие, чтобы убрать, и слишком влажные, чтобы сжечь, они оставили разрубленную виноградную лозу на лето, зловещее напоминание о том, как близко подобралась королева.

Мы с Кейденом помогали им, как могли, привозили еду и припасы из Камня Теней. Радостное возвращение, конечно, потребовало пира. И, как всегда, это означало бы похмелье для всех.

Мое сердце было переполнено, когда я наблюдала, как Селена порхает взад-вперед, как пчелка. Я предложила ей место за высоким столом, но она отказалась, предпочитая быть в центре внимания. Когда-то я чувствовала то же самое, старые привычки бармена постепенно исчезали, но теперь