Обреченные судьбы - Вероника Дуглас

путы еще туже. Каждый мускул в моем теле кричал от изнеможения, и ошеломляющее облегчение разлилось по мне, когда, наконец, он откинул голову назад в знак покорности.

— Пятьдесят лет, если я никогда больше не увижу никого из вас, — пробормотал он, закрывая глаза.

Кейден вопросительно посмотрел на меня: меня это устраивало?

Шок от этого заставил меня чуть не выронить плетение. В моих руках была судьба бога. Я была той, кто отдавал приказы, тем, кто контролировал ситуацию.

Хватит ли пятидесяти лет? Хватит ли столетия?

За все время, что фейри были в Стране Грез, они так и не нашли лекарства. Но Айанна была сосредоточена на своей собственной силе, а не на судьбе своего народа. Может быть, они найдут способ. Я помогу им найти способ.

— Пятьдесят лет, — сказала я, отпуская плетение, удерживающее его.

В тот момент, когда моя магия отступила, воздух наполнился ароматом благовоний, и во рту у меня стало сухо, как в пустыне.

Ноги Кейдена встали в боевую стойку, и он призвал свою магию. Я повторила его действия, готовясь снова нанести удар, если он попытается атаковать.

Не обращая на нас внимания, Открыватель просто поднялся и отряхнулся.

— Я не забуду ничего из этого.

— Это здорово, что исходит от бога, который только что пытался обезглавить мою пару и украсть мою душу, — сказала я. — Никогда больше не ступай в Страну Грез.

Он посмотрел на меня с выражением холодного, как железо, лица, а затем неохотная улыбка тронула уголки его рта.

— Я думаю, что в конце концов Судьбы оказали мне услугу. Сомневаюсь, что смог бы вынести вечность, если бы ты жила в Стране Мертвых.

Кейден бросил меч Открывающего ему под ноги. Он поднял его, а затем, с порывом холодного воздуха пустыни, он ушел, и я наконец осталась наедине с человеком, который значил для меня больше, чем весь мир.

45

Кейден

Саманта стояла передо мной, излучая свет и силу, но я едва мог поверить, что она настоящая. Что она вернулась.

Она взяла меня за руку с улыбкой, теплой, красивой и совершенно завораживающей.

— Ты в порядке?

Я разинул рот в полном шоке.

— Я? Ты спрашиваешь это меня? — я схватил ее за руку и притянул к себе. — Все, чего я боялся, сбылось, и все же ты здесь. Я все еще не могу в это поверить.

Моя прекрасная пара провела пальцами по линии моей челюсти.

— Я здесь.

Она приподнялась на цыпочки и нежно поцеловала меня, ее мягкие губы, похожие на теплый шелк, скользнули по моим. Это было долго и сладко, и я потерялся в ее прикосновениях, в безошибочном и неопровержимом знании, что она была здесь. Что она была моей.

Колодец Жизни содрогнулся, и камни с грохотом посыпались на землю, но я был слишком ошеломлен, чтобы обращать на это внимание.

— Как это вообще реально? — спросил я, ища в ее глазах невозможное.

Она переплела свои пальцы с моими.

— Потому что ты верил в меня, Кейден. Потому что я не смогла бы встретить вечность без тебя.

— Но ты не… — я покачал головой. — Теперь ты богиня.

Это заставило уголки ее губ приподняться в печальной улыбке.

— Ты, конечно, понимаешь, что это означает, что ты застрял. Ты никогда не освободишься от меня.

— Я свободен благодаря тебе, — я обнял ее за спину и крепко прижал к себе. — Мой народ свободен. Вечности мне будет недостаточно, чтобы загладить свою вину перед тобой.

— Тогда тебе лучше начать.

Я приподнял ее подбородок и снова поцеловал, как будто каким-то образом все это было жестокой шуткой Судеб, иллюзией, и она могла исчезнуть из моих объятий в любой момент.

Но она не исчезла.

Комната снова затряслась, и сверху посыпались новые камни. Каменная колонна рухнула, и я отшвырнул Саманту в сторону, когда она разлетелась вдребезги по разбитому и неровному полу.

Саманта взглянула на неустойчивый потолок над головой.

— С другой стороны, вечность — это будет очень долго, если нас похоронят заживо. В саду есть портал, но я не знаю, как его открыть. Ты сможешь?

— Да. Я научу тебя, как это сделать, но сейчас давай убираться отсюда к чертовой матери.

Защищенный своей магией, богато украшенный сводчатый проход был единственной вещью в зале, которая не исчезла. Приложив руку к камню, я влил в него свою силу, зажигая руны по краям. Портал материализовался.

Я оглянулся на Колодец Жизни и его витые колонны. Это было место смерти, убийств и скорби — жуткий храм Айанны и ее амбиций. Стоя в стороне, я черпал силу землетрясения до тех пор, пока у меня не заболели мышцы и каждая косточка в теле не задрожала от его грохота, затем выпустил ее в камень.

От землетрясения по стене пошла рябь, как будто камни были водой. Расплавленные формы виноградных лоз и колонн разлетелись вдребезги, осыпая нас дождем каменных плит. Я протащил Саманту через портал, когда Колодец рухнул, погребая яму жертвоприношений Айанны, ее сломанный трон и то, что осталось от ее тела.

Мы вышли в сад королевы, ощущая под ногами подземные толчки. Массивные плодоносящие лозы, которые когда-то наполняли это место жизнью, превратились в камень. Подобно тысяче парящих контрфорсов, они каскадом спускались с террас, извивающихся над городом внизу.

Саманта схватила один из свисающих плодов и сорвала его с лозы за узкую ножку. Она повертела косточку в руке.

— Я забрала у них лекарство. Надеюсь, пятидесяти лет им хватит, чтобы найти другое.

— Это никогда не было лекарством, — сказал я, пиная одну из лоз. — Это были плоды, выращенные на силе и крови, взятой силой у жертв. Это была не более чем уловка королевы — держать свой двор в цепях и ослеплять народ надеждой. Ты поможешь им найти выход. Я верю, что нет ничего, чего бы ты не могла сделать.

Она посмотрела на меня, впервые с момента возвращения в ее глазах промелькнуло сомнение.

— Судьбы и Открывающий сказали не вмешиваться. Что теперь я связана правилами.

Я рассмеялся.

— Боги, Саманта. Когда ты вообще слушала правила?

Ее глаза блеснули, когда она выпустила окаменевший фрукт из пальцев.

— Справедливое замечание от того, кто должен знать.

Я взял ее за руку.

— Пойдем, посмотрим город, который ты спасла.

Я закрыл глаза и принял форму феникса с оперением черным, как ночь. Она перекинула ногу через мою шею и ухватилась за покрывающие ее перья. Теперь, когда она стала богиней, ей больше не нужно было седло. Я взмыл в воздух, и мы