Карен Монинг - Эльфийская лихорадка

Промежуточность — определяющая характеристика этого состояния. Не здесь и не там, но, балансируя между одним моментом и следующим, когда еще не случилось то, что должно последовать, а … то, что происходит в данный момент, еще не стало свершившимся фактом.

Пограничный период — время волшебное и опасное, преисполненное возможностей и … риска.

Казалось, что до Хэллоуина еще целая вечность. Я спала почти до вечера. До четырех часов, когда я собиралась покинуть город и отправиться в аббатство, оставалось еще целых четыре часа. Они растянулись до бесконечности. Мне предстояло как-нибудь убить это время.

Как только встала, я позвонила Дани. Она удивилась тому, что я тоже приглашена на ритуал и сказала, что начало запланировано на 6:15 вечера.

— Так что он собой представляет? — спросила я ее. — Пение псалмов и выполнение многочисленных таинств?

Она посмеялась над моими представлениями о ритуале и ответила, что он напоминает что-то вроде этого.

— Сначала произносят заклинания, и приносится жертва, а только потом можно открыть Шар и его эльфийская сущность выходит наружу для укрепления стен.

Я поинтересовалась какого рода жертва, но она слегка уклонилась от ответа. Уж не мою ли кровь Ровена планирует принести в жертву? Я даже не буду рассматривать такие варианты.

Я позвонила Кристиану, он сказал, что подготовка идет по плану: его дяди на рассвете приступили к выполнению обрядов Друидов, хотя Берронс присоединится к ним позднее.

Наконец, я позвонила папе. Мы очень долго разговаривали о машинах, о моей работе и об обычных повседневных вещах, которые составляли основу наших бесед в прошлом. Я одновременно ненавижу и благодарна Берронсу за то, что он Гласом ввел его в состояние безграничного спокойствия. Если бы папа успел сказать хоть слово, что он понимает мое состояние, я бы расплакалась и рассказала ему обо всех моих проблемах. Это человек, к которому я приходила со всеми своими синяками, шишками и ссадинами. Он всегда целовал их, даже те, что я сама себе выдумала. Все, чего он хотел, чтобы его принцесса Жасмин Окруженная- Заботой, обнимала его и ворковала, сидя у него на коленях. Через какое-то время я попросила к телефону маму. Мы с ней очень долго не разговаривали, и я боялась, что она не подойдет к телефону — она подошла, и я не могу передать той радости, которую я испытала, услышав ее голос впервые за столько месяцев! И хотя разговаривала она еще очень неуверенно, она была последовательна, с ясной головой, и очевидно отходила от действия лекарств. Папа сказал, что она по-прежнему очень быстро устает, поэтому я постаралась сделать разговор коротким и приятным, сообщая ей только хорошие новости. Моя работа чудесна, у меня замечательный работодатель, меня повышают в должности, я надеюсь открыть свой собственный книжный магазин по возвращении домой, я планирую закончить колледж и получить степень…и нет, я не приеду на День Благодарения, но я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы вернуться домой к Рождеству.

Ложь во спасение. Теперь я понимаю их чувства. Я чувствую, как Алина почти стоит позади меня, кивая головой, в тот момент, когда я поднимаю настроение мамы. Когда я жила в Эшфорде, каждый раз, как звонил телефон, моя сестра заставляла меня смеяться и вселяла чувство, что я любима и что мой мир безопасен для меня. Сама она при этом жила в Дублине и не знала, выживет ли завтра.

После того, как я повесила трубку, я накинулась на ореховую пасту и поставила случайный список песен на своем Ipod. «Стучаться в небесные ворота» — первая песня в списке, затем последовало «Не бойся…» и я выключила.

Не знаю, что я делала до трех часов. Думаю, что провела много времени, сидя у камина и смотря в огонь. Переходные состояния поглощают. Ты не можешь взять его своими руками и приспособить. Невозможно приблизить полночь. Невозможно отдалить или избежать рубежей. Остается только приспосабливаться самим и проходить через них.

Я приняла душ, нанесла макияж, собрала волосы в «конский хвост». Влезла в черные джинсы, одела майку, свитер, ботинки и куртку. Захватила рюкзак, положив туда МакНимб — я собиралась совершить вечернюю прогулку. Поместила в кобуру свое копье, за пояс — два коротких ножа. Вообще-то они принадлежат Берронсу, но я стащила их с выставочного стенда наверху. Потом взяла запас коктейля из измельченных Носорогов, маленькие бутылочки — в карманы куртки, пластиковые пакеты — в ботинки. Вокруг запястий и лодыжек обернула ленту-липучку, оснащенную лампочками. Я даже засунула в передний карман джинсов бутылочку со святой водой — в этом городе никогда не знаешь, что тебя ожидает. Я должна быть готова ко всему.

Затем я спустилась вниз, выглянула в окно, но, не поверив своим глазам, выглянула еще раз. Неужели я так долго собиралась? Было ясно и светло, когда я поднялась наверх. А сейчас, в 3:45 на улице было почти темно. Пока я наверху сушила волосы на улице почти разыгрался шторм. Еще не было дождя, но ветер уже разыгрался, и было похоже, что он может начаться в любой момент.

Я взяла ключи от машины и осмотрелась вокруг магазина, чтобы убедиться, что мне нечего опасаться. Когда мой взгляд охватил четырехэтажное здание магазина, я съежилась от внезапной мысли о том, что могу никогда больше не увидеть «Книги и Сувениры Берронса». Я полюбила город, я начала любить свой магазин.

Полы из твердой древесины отражали свет подсвечников и желтых ламп. Книги были на своих полках. Стеллаж с журналами тоже был перебран. Огонь в камине погашен. Диваны и кресла создавали уютную обстановку, приглашающую присоединиться. Стена, находящаяся надо мной, была полностью затенена. Я хотела однажды подняться туда и посмотреть что там. Магазин был населен вымышленными мирами, которые еще предстояло изучить. В магазине было тихо и аккуратно, все готово к работе и ждет следующего покупателя.

Я направилась к задней двери.

Он будет ждать меня завтра, когда я вернусь. Когда стены уже будут крепкими и когда у меня будет еще целый год, чтобы расставить все по местам. Жизнь снова пойдет своим чередом. И я примусь за работу над Вебсайтом и составлю каталог редких изданий, которые лежат на верхних этажах. Больше никакой лени.

Но прямо сейчас меня ждет итальянский жеребец. Фыркает и зовет меня. Мне предстояло два часа езды до того места, куда я направлялась, и это был еще один рубеж в моей жизни, каждое мгновение которого я собиралась прочувствовать каждой клеточкой своего тела.

Глава семнадцатая

Весь путь я поделила на двенадцать частей. Окраина города рядом с Темной зоной, где я жила, была пустынна, словно это было военное время. Сейчас я понимаю почему.