Леди и Орк - Финли Фенн
Казалось, это ощущение ползло по всему её телу; вторжение вышло далеко за пределы её задницы, проникнув в саму её сущность. Словно этот орк нашел самую фундаментальную часть её и заполнил её собой, и Джул ахнула, поперхнулась и всхлипнула, когда он наконец погрузился внутрь полностью, соединив их вместе. Пригвоздив и насадив её полностью на свои колени, вся её спина — потная и раскрасневшаяся — была плотно прижата к его груди, его лицо всё еще покоилось на её шее, одна из его рук была широко раскинута на её животе, а… — Джул задрожала и заскулила — его вторая рука скользнула вниз по её животу и нашла её всё еще скользкую, раздвинутую влагу. А затем, пока Джул задыхалась и всхлипывала, он медленно, уверенно просунул свой длинный, толстый средний палец глубоко внутрь, до самого конца, пока вся его ладонь не прижалась плотно и защищающе к ней.
Было невозможно двигаться, или думать, или даже говорить. Оставалось только хватать ртом воздух, извиваясь и содрогаясь на нем, в него, сдаваясь его власти, его превосходству, его нарастающему, кружащемуся удовольствию. В то время как он задыхался и рычал совсем рядом у неё за спиной, такой же потерянный, как и она; его лицо покинуло её шею, уступив место голодному рту и острым зубам, впивающимся в её кожу, но Джул выгибалась навстречу, давая ему больше, ей было всё равно, она не могла иначе, только больше, больше, больше...
Удовольствие обрушилось на неё, как наводнение, как громовой взрыв экстаза, разрывая её изнутри. Вырываясь из её рта безудержным криком, а позади неё тело Гримарра выгнулось, напряглось и выстрелило. Наполняя её тело своим семенем, её душу — удовольствием, неподвластным словам, неподвластным мыслям; диким, прекрасным, бесстыдным и свободным в огненном свете медленно заходящего солнца.
Когда Джул снова пришла в себя, она лежала, сытая и обмякшая, распростертая на горячем, липком теле Гримарра. Которое всё еще вторгалось в её тело множеством нежных, грязноватых способов, но в тот момент это было самым восхитительным, самым умиротворяющим чувством, возможно, за всю жизнь Джул.
— Будь ты проклят, орк, — прохрипела она; голос звучал странно и непривычно, а у неё за спиной Гримарр издал короткий, гортанный смешок.
— Почему я всегда должен получать проклятия, — пробормотал он. — И никогда благодарности или похвалы.
Джул смогла лишь фыркнуть и как-то заставила свою всё еще покалывающую руку коснуться своей шеи, там, где был его рот. И когда она убрала пальцы, они действительно оказались скользкими и красными от крови. Её крови.
— Потому что ты укусил меня, орк, — ответила она, хотя это прозвучало тепло, возможно, даже снисходительно. — И пустил кровь. Я думала, ты якобы выше подобных варварских вещей.
— Нет, я просто не желал тебя пугать, — мягко ответил он, и хотя Джул должна была бы прийти в ужас от этого или прийти в ярость, она, казалось, не могла выдавить из себя даже легкое раздражение.
— Тебе-то уж точно хватит ума скрывать подобное всё это время, — сказала она. — Ты такой расчетливый дегенерат, зверь. Это просто чудо, что хоть какая-то женщина вообще позволяет тебе дотронуться до неё.
Она почувствовала его безмолвный смешок, его лицо, утыкающееся ей в волосы.
— Возможно, — промурлыкал он. — И тем не менее, вот ты сидишь на моем члене, с моим сыном в животе.
Джул попыталась зарычать, но это вышло больше похоже на стон, и Гримарр снова рассмеялся, обхватив обеими руками её утолстившуюся талию.
— Тебе это доставляет удовольствие, — промурлыкал он. — Я доставляю тебе удовольствие. Признай это, женщина.
Измученные мысли Джул внезапно рванули во всех направлениях сразу, и она сглотнула, моргая, глядя на сгущающийся свет заката.
— Ты похитил меня, Гримарр, — тихо сказала она. — Ты мне не доверяешь. И ты скрывал от меня правду. Много.
Эти слова повисли в воздухе, неоспоримо правдивые, но также… почему-то незаконченные; и у неё за спиной Гримарр выдохнул, запечатлев нежный поцелуй в её волосах.
— Ах, дело не только в этом, — сказал он. — Скажи остальное. Пожалуйста, моя прекрасная. Джул.
Будь он проклят, вместе с его медовыми орочьими словами, его большими теплыми руками на ней и его большим телом, всё еще находящимся внутри неё. Шепчущий, обещающий, что она в безопасности, что их сын в безопасности, что он хороший лорд. Бояться нечего, ни снаружи, ни внутри. Она может выбрать довериться ему, даже если он не доверяет ей.
— Ладно, — наконец со вздохом произнесла Джул. — Ладно. Ты… ты хороший лорд, Гримарр. Ты умный. И сильный. Решительный. Ты защищаешь тех, кто тебе дорог. Ты находишь время, чтобы понять их и признать их сильные стороны. И ты сражаешься за их свободу и безопасность. Чтобы сделать их жизнь лучше. Чтобы дать им дом.
Руки Гримарра крепче сжались на её животе, его лицо теперь уткнулось в её плечо, и Джул снова вздохнула, не отрывая взгляда от заходящего солнца.
— И ты мне просто… нравишься, — сказала она тише. — Мне нравятся твои руки, твой голос, твой запах и твой вкус. Мне нравится, когда ты улыбаешься, когда смеешься. И… — она сделала вдох, — я люблю то, как ты ощущаешься внутри меня. Я люблю то, как ты можешь заставить меня забыть обо всем на свете, кроме тебя.
Его дыхание у неё за спиной, казалось, стало глубже, тяжело вздымаясь в груди, но он не стал злорадствовать, как могла бы ожидать Джул, или подначивать её сказать больше. И когда она наконец повернула голову, чтобы взглянуть на него, его глаза, устремленные в небо, казались странно яркими, а рот был жестким и сжатым.
— Что такое? — спросила она и поняла, что её рука гладит его обнаженное бедро под ней, пальцы расставлены на шелковистой коже. — Что-то не так?
Его глаза с запозданием метнулись к её глазам, и она увидела, как он сглотнул; она почти физически ощущала его тревогу.
— Ты оказываешь мне честь, женщина, — сказал он почти шепотом. — Но есть еще истины, о которых я тебе не рассказал.
Ох.
— Например? — спросила Джул, чувствуя, как
