Леди и Орк - Финли Фенн
— Ах, — тихо выдохнул он; его голос прозвучал совсем близко к её уху. — Женщина. Мне жаль. Мне следовало рассказать тебе всё это. Я не намеревался причинять тебе горе. Я не желал, чтобы ты думала, — он тяжело вздохнул, — что ты мне не дорога.
Это были правильные слова, они разожгли что-то глубоко в животе Джул, но её тело всё еще оставалось напряженным в его руках, её глаза усиленно моргали, уткнувшись ему в грудь.
— Но ты мне не рассказал, — сказала она. — И несмотря на все твои разговоры об орочьей честности, ты солгал. И зачем тебе было лгать мне обо всех твоих планах на мир, когда я была бы так счастлива услышать правду?
Голос Джул сорвался на этих словах, и руки Гримарра на её спине прижали её ближе, так крепко, что стало почти больно.
— Потому что вот она, правда, женщина, — сказал он, его голос был очень тихим. — Я не желал давать тебе эту надежду на мир. Если мир действительно наступит, тебе будет легче сбежать с моим сыном через десять дней. И я воистину желаю этой безопасности для матерей наших сыновей. Я прошу и сражаюсь за это с этими людьми. Но… — он помедлил, его пальцы судорожно сжались на её спине, — я не желал этого для тебя. Я желал, чтобы ты видела только страх и жизнь в одиночестве, без меня.
Ну конечно. Ублюдок. И это был тот Гримарр, которого Джул знала: он сводил всё к своим желаниям и своему пути — и она должна была накричать на него, или оттолкнуть, или потребовать, чтобы он вывел её к людям сию же минуту. Но вместо этого она просто стояла там, тяжело дыша в его объятиях, в то время как её мысли бесполезно и неуклюже кружились в голове.
— Мне не следовало этого желать, — произнес его голос, настолько тихий, что этот звук болью отозвался в груди Джул. — Но всё же, я желаю. И сейчас.
Его руки скользили вверх и вниз по её спине, безмолвно умоляя её выслушать, понять. И, будь она проклята, Джул поняла, и почувствовала, как её тело обмякает, прижимаясь к нему. Гримарру не было всё равно. Он хотел её для себя. Он хотел, чтобы она осталась.
И, несмотря ни на что, возможно, это означало, что в конце концов она была не просто пешкой, не просто средством для достижения цели. Это было не как с Астином, или даже с её отцом. Она имела значение.
И внезапно, каким-то образом, только это и имело значение. Этот орк был корыстным, лживым зверем, но он был хорошим лордом, ему было не всё равно, и каким-то образом руки Джул обхватили его, вцепившись в него, притягивая его ближе. Нуждаясь в нем, отчаянно и неистово, и с тяжелым, гортанным стоном он физически оторвал её от пола: одна рука под её задницей, другая глубоко зарылась в её волосы. И через мгновение он поцеловал её, горячо и сладострастно, пока она крепко обхватила его за талию ногами и всосала его язык глубоко в свой рот.
Его ответный рык был самой жизнью, содрогающейся и искрящейся под кожей Джул, и ему вторила долгая, захватывающая дух дрожь той знакомой твердости, прижимающейся между её раздвинутых ног. Это было так хорошо, боги, так хорошо, и стало еще лучше, когда Гримарр уверенно зашагал по коридору, вверх, в направлении их крошечной ниши под открытым небом, пока эта твердая выпуклость терлась о неё с каждым его плавным шагом.
— Желаю видеть тебя, — прошептал он ей в губы, одной рукой отодвигая валун, закрывающий выход. — В свете солнца.
И внезапно появилось солнце, хотя оно было тусклым и насыщенным, опускаясь всё ниже к горизонту и перемежаясь глубокими синими облаками. Но видеть его было великолепно, вдыхать прохладный воздух раннего вечера в горах, и Джул лишь крепче обвилась вокруг тела Гримарра; её руки глубоко зарылись в беспорядок его волос, её рот жадно впитывал его вкус. Вкус орка, да, но того, которому не всё равно. Того, кто действительно хотел её.
И он воистину хотел её: его руки уже стягивали тунику Джул, подставляя её кожу всё еще теплому солнцу, пока она проделывала то же самое с его туникой. Не обращая внимания на то, что он был покрыт шрамами и уродлив, потому что он также был огромен, мускулист и прекрасен, и достаточно силен, чтобы продолжать удерживать её одной рукой, опускаясь на валун, на ходу стягивая с себя штаны и прижимаясь своим обнаженным, сочащимся членом прямо туда, между всё еще одетых раздвинутых ног Джул.
Это оставило Джул задыхающейся и жаждущей; она извивалась на нем, целуя его, отчаянно нуждаясь стать еще ближе, принять его внутрь. Но её собственные проклятые штаны всё еще мешали, и Гримарр издал низкий, грудной смешок, физически снимая её с себя, поставил на ноги перед собой и сдернул её штаны до лодыжек.
— Спасибо, — ахнула Джул, поспешно высвобождаясь из них, теперь уже полностью обнаженная, и собралась было забраться обратно, — но внезапно его сильные руки оказались здесь, на её бедрах, удерживая её на месте. В то время как его глаза, смотрящие на неё снизу вверх, сверкали в свете, его лицо было скоплением шрамов и теней, и всё же таким потрясающим, что у Джул перехватило дыхание.
— Моя прекрасная, спелая женщина, — промурлыкал он, и его улыбка была ленивой и острой. — Я желаю, чтобы ты продемонстрировала мне то, что принадлежит мне.
Говоря это, он переместил одну из своих рук к руке Джул и направил её вверх, на её обнаженную грудь. Которая ощущалась тяжелой в её ладони, чувствительной, уже более полной, чем раньше, наливаясь между её пальцами.
Гримарр по-настоящему облизнул губы, опустив собственную руку и уставившись на неё, и каким-то образом эта потребность, это разжигающее вожделение наваждение вытеснило все остатки здравомыслия, заменив их… этим. Тем, как собственные жадные руки Джул ласкали её груди, пощипывая твердые, торчащие соски, в то время как наблюдающий, задыхающийся орк положил свою собственную руку на свой огромный, капающий член и скользнул вверх.
Блядь, это было возбуждающе: его глаза блестели, губы приоткрылись, а взгляд был жестко прикован к её рукам, которые оставили груди и заскользили вниз. Теперь они ласкали её слегка округлившийся
