Вино и вина - Марина Йелс
– Можете сходить в ванную, если хотите, – сказал Кэл, – а я пока поставлю чайник. Но предупреждаю, София, не делайте ничего, о чём потом будете жалеть, – в его голосе звучала неприкрытая угроза.
София молча прошла в ванную и заперла дверь. Она сползла на пол и зажав рот ладонями, тихо заплакала. Ей было страшно. Она была совершенно одна, наедине с человеком, который угрожал ей пистолетом. Что, если он снова начнёт к ней приставать? Даже Ален не смог противостоять ему, а она, что сможет сделать? Родители далеко, её дар больше не работает, а Ален сейчас истекает кровью где-то на полу в квартире Бена. А сам Бен наверняка ненавидит её ещё сильнее Кэла, ведь он знает правду. Ситуация была безнадёжной.
«Если Кэл убьёт меня, – думала она, – возможно, они оставят в покое месье Дюваля. Тогда это будет не зря». Она не знала, сколько просидела так.
Громкий стук в дверь ванной вырвал её из оцепенения:
– Вы там скоро?
София встрепенулась, быстро встала и ответила:
– Да, я сейчас.
Она быстро умылась, провела несколько раз расчёской по спутанным волосам и вышла из ванной. Кэл уже вскипятил чайник. Он достал из шкафа две кружки и поставил на стол банку растворимого кофе.
– Присаживайтесь, – сказал он, указав на стул напротив себя.
«Как будто это я у него в гостях», – София молча отодвинула стул и села за стол.
– Чего вы от меня хотите, Кэл?
– Я уже сказал вам, – он вновь достал тот самый листок бумаги из блокнота и бросил на стол перед ней, – что это такое?
– Меня похитили. Я находилась взаперти и ничего не могла сделать. Я, скорее всего, потеряю работу, если с месье Дювалем что-то случится. Вы угрожали мне и моим родителям, Кэл. Я была напугана. Простите, если мои личные переживания, которыми я могла поделиться только с листком бумаги, как-то вас смутили. Я даже не помню, что я там написала!
София надеялась, что Кэл на это купится. Он сделал глоток из своей кружки.
– Так что случилось с вашим даром? Он перестал работать? – спросил он, пристально глядя на неё.
На этот вопрос можно было ответить честно.
– Я не знаю, как у Бена, но у моего дара есть условия. Существуют правила, которые нельзя нарушать. Если их игнорировать, дар ослабевает, и жизнь постепенно превращается в кошмар, – объяснила София. – Всё начинается с мелких неудач, но это похоже на снежный ком – каждая следующая проблема хуже предыдущей. Единственный способ остановить это – перестать нарушать правила.
– А вот с этим у вас как раз проблемы, не так ли? Вы просто не можете остановиться. Так что всё, что с вами случилось – ваша собственная вина.
– Я этого и не отрицаю, – ответила София, хотя имела в виду совсем другое.
– У Бена, насколько я знаю, нет никаких ограничений в использовании магии. Так что за правила такие у вас?
Она опустила взгляд.
– Любовь, – тихо сказала она. – Мне нельзя влюбляться.
Кэл рассмеялся так громко, что эхо его смеха, казалось, заполнило всю комнату.
– Да ну? Целибат или никакой магии? – Он продолжал смеяться. – Вот это жестоко! Честное слово, такому дару не позавидуешь. И вас угораздило влюбиться в Бена? Прямо мыльная опера. И если вы откажетесь от своих чувств, то ваш дар вернётся?
– В теории да. Но проще сказать, чем сделать.
– Ну, тем лучше для нас, – сказал Кэл с усмешкой. – Без дара с вами будет куда легче.
– Рада за вас, – холодно заметила София.
Кэл снова сделал глоток из своей кружки и, пристально глядя на неё, продолжил:
– А что вы имели в виду, когда назвали себя причиной страданий Бена?
София поняла, что ступила на зыбкую почву и нужно тщательно подбирать слова.
– Я всё время пыталась помешать ему, ну, точнее вам обоим. Водила за нос, пытаясь помочь Дювалю. Я вынудила Бена пойти на крайние меры, вроде похищения. Но я знаю, что он не хотел этого делать. Потому что между мной и им было нечто большее, чем просто холодный расчёт. Я верю, что он не стремился уничтожить меня, потому что я единственная, кто может по-настоящему его понять. Не вы. Не Ален. А я.
София взглянула на Кэла, а затем с горечью добавила:
– Ему, как и мне, было больно осознавать, что единственный человек, который понимает его, становится врагом. Так что да, в некотором роде я причина его страданий. Как и он – моих.
Кэл хмыкнул, обдумывая её ответ. София молилась, что такое объяснение его удовлетворит.
– Если бы вы просто послушались и присоединились к нам, всё могло бы сложиться иначе, не считая потери дара, конечно. Но в свете последних событий это уже маловероятно. Как я уже говорил, вы сами суёте себе палки в колёса – и нам заодно.
Кэл скомкал листок бумаги в плотный «бумажный снежок» и отшвырнул в сторону.
– Что ж, ясно. Признаться, я немного разочарован. Я думал, что вы с Беном как-то связаны… даже не знаю…
Он замолк, подбирая слова, чтобы выразить некую мысль, которую он никак не мог облечь в форму.
– То, как вы с Беном пересеклись, да и тот факт, что оба обладаете даром… всё это было слишком уж странно. А ваша записка… она навела меня на мысль, что вы причастны ко всему этому. В общем, забудьте. Я просто накрутил себя.
София почувствовала, как холодный пот стекает по её спине. «Он даже не представляет, насколько прав. Он интуитивно выстроил правильную теорию о нашей с Беном связи, и всё это на основе одной фразы. Да ему бы в детективы податься с такими-то способностями к дедукции», – подумала она сглотнув. Ей оставалось только надеяться, что он не продолжит копать в этом направлении. София не стала брать в руки чашку, боясь, что Кэл заметит дрожь. Ей нужно было, чтобы он успокоился, ещё одной вспышки его гнева она может не пережить.
– Итак, что вы собираетесь со мной делать? – она выжидающе посмотрела на Кэла.
– Да ничего, – пожал плечами Кэл. – Сейчас вы соберёте свои вещи, и мы поедем назад в Бельвиль. На этот раз Ален вам не поможет, и сбежать вам не удастся, можете быть уверены.
– Я никуда с вами не поеду. Мои родители уже недосягаемы для вас, так что вы больше не сможете шантажировать меня.
– Вы не забыли, у кого в руках пистолет? – Кэл потряс им перед лицом Софии. – Игры кончились. У меня нет ни времени,
