Изгнанная жена дракона. Хозяйка лавки «Сладкие булочки» - Алена Шашкова

Мурик. – Какая сейчас разница? Главное, он на нашей стороне. А я перенервничал, между прочим, а когда я нервничаю, меня кормить надо”.

Кто о чём, а кот только о том, чтобы пожрать.

– Ты бы лучше Дэйра одного не оставлял.

“Я только что оттуда. Спит он, как и положено. А вот есть хочется”.

Поняв, что Мурик не отстанет, ещё раз оглядываю Рейкена и отправляюсь выполнять требование вконец оборзевшего кота. Наливаю ему в миску оставшейся с вечера мясной похлёбки и шиплю:

– Как поешь, бегом наверх. Ты там нужнее.

“Угу, – заявляет наглая кошачья морда. – Это чтобы я тебе не мешал тут Рейкеном любоваться?”

У меня появляется жгучее желание забыть, что Мурик не совсем обычный кот, и рявкнуть “Брысь!”

Но в это время с лавки, где лежит раненый, раздаётся стон, и я опрометью бросаюсь туда и застываю в очередной раз от шока.

Рейкен по-прежнему без сознания, только это уже… не Рейкен. Пока я препиралась с Муриком, что-то изменилось в его лице. И волосы…

Я ахаю и прикрываю ладошкой рот, удерживаясь от вскрика.

Почти сразу же с характерным негромким шлепком на стол приземлился Мурик.

“Вроде наш был блондином, – растерянно заявляет кот. – И волосы были короче”.

Волосы лежащего на скамье мужчины чёрные, как вороново крыло и длинные. Такие обычно забирают в хвост и перехватывают кожаным ремешком.

Но и это не главное. Скулы мужчины становятся острее, линия рта жёстче.

“Это же герцог…”

– Молчи, – шиплю я на кота. – И бегом наверх. Собираемся и уходим.

“Понял”, – Мурик бесшумно уносится на второй этаж.

Я больше не думаю о том, что жалко бросать пекарню. Бежать! Взять немного еды и деньги.

Проклятье! Я с поставщиками еще не расплатилась. Но, может, им заплатят с продажи пекарни? Или теперь мне ещё мошенничество припишут?

Давлю в себе панику. Не время. Какая же я идиотка. Бежать надо было сразу, когда я увидела Ксаррена на рынке. Или хотя бы тогда, когда пришёл заказ на булочки из его дворца. На что я рассчитывала?

То, что Ксаррен принял обличье Рейкена, говорит о том, что он давно следит за мной. Потому и Рейкена арестовали. И мне не померещились люди в форме его дома сегодня ночью. Какая же я наивная!

Эти мысли проносятся в моей голове в одно мгновение.

Я делаю шаг назад, натыкаюсь на стул, который с грохотом опрокидывается, и в этот миг Ксаррен открывает глаза, те самые синие глаза, что с ненавистью смотрели на меня в ночь моего появления в этом мире.

– Ты собралась меня добить? – насмешливо интересуется он. – А зачем тогда лечила?

Его взгляд смещается с моего лица на… топорик, который непонятным образом вновь оказался в моей руке. Инстинкт самозащиты сработал.

Ксаррен приподнимается и садится. При этом он морщится от боли. И всё же для такой раны он слишком хорошо себя чувствует. Ну, конечно же, драконья регенерация.

Отступаю на шаг, и у меня вырывается:

– Что ты сделал с Рейкеном?

Ксаррен хмыкает:

– А тебе так понравился этот плотник?

Я перехватываю топорик поудобнее. На лице Ксаррена появляется ироничное выражение.

– Положи его, а то уронишь себе на ногу. Хотя по темечку одному из преступников ты попала метко.

Ни злости, ни ненависти в его голосе нет. Нет даже издёвки над глупой девицей, которая пытается угрожать кухонной утварью дракону.

– Спасибо, – машинально отвечаю я.

И всё же топорик из руки выпускать не спешу.

– Рейкен не сделал ничего плохого, – упрямо возвращаюсь я к волнующей меня теме.

– И что же он тут делал? – Ксаррен чуть наклоняет голову, и в его взгляде появляется хитринка. – Он ведь почти не вылезал из пекарни. Дай подумаю… Неужели ему так понравились твои булочки?

Мне становится жарко. Это он сейчас что имеет в виду? Разумеется, изделия из теста.

– А это так странно? Разве к твоему двору их не поставляли?

– Поставляли. Не мог же я позволить плотнику съесть всё самому. Осталось понять, почему ты раньше меня ими не баловала.

И я понимаю, что Ксаррен сейчас играет со мной, как кот с мышью. Поэтому я спрашиваю прямо:

– Что теперь со мной будет? Ты опять меня арестуешь?

– Ну не арестовал же до сих пор.

– Ты всё это время знал, где я, – наугад предполагаю я.

– Знал, конечно.

– Тогда ты должен знать, что Рейкен спас Дэйрона. Он не позволил мерзавцам из культа похитить его. Хотя бы поэтому ты должен его отпустить.

– Значит, всё-таки плотник, – картинно вздыхает Ксаррен.

– Он мне очень помог, – упрямо говорю я, подозревая, что этим я закапываю себя всё глубже.

Судя по его действиям и выражению лица, для дракона я по-прежнему его собственность. И это что сейчас? Сцена ревности? Только ее сейчас не хватало.

Сжав челюсти и задержав дыхание, Ксаррен встаёт со скамьи. Похоже, рана всё ещё причиняет ему неудобства.

Он делает шаг ко мне и мягко, но уверенно вынимает из моей руки топорик.

– Всё-таки оружие – это не женское дело.

– Это кухонное ору… – начинаю говорить я и осекаюсь, глядя на руки Ксаррена, с очень знакомыми мозолями, такими непохожими на мозоли от плотницких инструментов.

Ксаррен стоит сейчас так близко, что лёгкие наполняет его запах. И этот запах я тоже очень хорошо знаю. От Ксаррена пахнет смесью выделанной кожи и смолистого дерева, а ещё свежеструганными досками.

Алтея не любила своего мужа, и в её памяти таких подробностей не было.

А вот у меня этот запах очень прочно связан с одним человеком, настолько, что губы начинает покалывать от воспоминаний и ассоциаций. Поднимаю глаза и встречаюсь с ироничным взглядом.

Меня словно в кипяток опускают, а потом сразу в ледяную воду. Осознание припечатывает просто с силой каменной плиты:

– Так, – я даже боюсь дышать, а голос мой словно со стороны слышится. – Это был ты… Ты был всё это время под личиной Рейкена.

– Всё-таки узнала, – на губах Ксаррена появляется провокационная улыбка.

А улыбка все та же. Лицо другое, волосы другие. Улыбка – такая же. Как же она меня бесила поначалу!

– Ты все это время игрался со мной и провоцировал меня? – внезапность осознания теперь плавно смывается все нарастающим негодованием.

– Ну ты держалась довольно стойко, если не считать одного поцелуя.

Сколько же ехидства в его голосе!

И меня захлёстывает волна возмущения. Оно, может, и нелогичное, но этого Ксаррена, в котором так явно проступают черты Рейкена, я не боюсь.

– Да как ты посмел?

Ксаррен перехватывает мою руку:

– Вовремя я отобрал у тебя топорик, жена.