Двор Ледяных Сердец - Элис Нокс

class="p1">Дверь открылась бесшумно.

Вошла служанка, и я замерла, уставившись.

Женщина была необычной.

Верхняя часть тела почти человеческая – стройная фигура в простом платье цвета мха, тёмные волосы в косе. Лицо миловидное, с мягкими чертами, карими глазами.

Но ниже колен – козлиные ноги. Покрытые короткой рыжевато-коричневой шерстью, сгибающиеся в обратную сторону. Копыта вместо ступней, цокающие тихо по мрамору.

Она несла стопку сложенной одежды и полотенца.

Остановилась, склонила голову в поклоне.

– Простите, что потревожила, Леди Элли, – сказала мягко. – Меня зовут Мирелла. Я приставлена к вам на время вашего пребывания. Королева приказала убедиться, что у вас есть всё необходимое.

Небольшая пауза, как будто подбирала слова.

– Купальня готова. Горячая вода, масла. И я принесла одежду для сна. Позволите помочь?

Голос мягкий, не приказной. Почти заботливый.

Я медленно кивнула.

– Спасибо.

Мирелла прошла к двери купальни, положила вещи на скамейку.

Обернулась, и в карих глазах мелькнуло что-то тёплое.

– Идёмте, Леди. Вам нужно отдохнуть. Завтра будет тяжёлый день.

Я молча последовала.

***

Купальня оказалась не меньше спальни.

Белый мрамор с зелёными прожилками. Пол тёплый под ногами. Высокие окна под потолком пропускали лунный свет, смешивающийся с золотым сиянием свечей.

В центре – большая ванна, встроенная в пол. Пар поднимался, и запах ударил – лаванда, розмарин, что-то успокаивающее.

Мирелла проверила воду рукой, кивнула.

– Температура хорошая. Позволите помочь раздеться?

Я застыла, инстинктивно скрестив руки на груди.

Мирелла заметила, лицо смягчилось.

– Понимаю. Вы прошли через многое. Могу выйти, если хотите.

Я посмотрела на неё. В карих глазах не было угрозы. Только понимание.

Медленно опустила руки.

– Нет, – прошептала хрипло. – Оставайтесь. Я… не справлюсь одна.

Правда была в том, что руки дрожали так сильно, что не могла справиться даже с простыми застёжками.

Мирелла подошла – осторожно, медленно.

– Разрешите.

Я кивнула.

Она начала расстёгивать тунику – аккуратно, не торопясь. Стянула с плеч, опустила ниже. Помогла снять сапоги – удобные, мягкие замшевые, что дал Лис. Потом носки – тёплые, шерстяные. Штаны из мягкой кожи.

Ткань упала к ногам.

Я стояла в одном нижнем белье, обхватив себя руками.

Мирелла замерла, глядя на моё тело.

Вдохнула тихо, коротко – шокированно.

Я знала, что она видела.

Синяки на шее – двойные. Тёмные, багровые отпечатки пальцев Леди Шипов, свежие, яркие. И под ними – более старые, жёлто-зелёные следы от рук Оберона, когда он душил, тащил, сжимал.

Синяки на запястьях – чёткие, как браслеты, где Оберон держал, прижимая к кровати.

Синяк на левом бедре – большой, тёмный, форма ладони, там где он схватил, задирая платье.

Синяки на плечах – от хватки стражников, от погонь.

Ссадины на коленях – разбитые, покрытые корочками, от падений на камни, на мрамор, от преклонений перед королями.

Тело было картой пути. Картой боли. Картой выживания.

И метки.

Три метки Морфроста – серебряные узоры инея, светящиеся тускло даже при свечах. Одна над бровью, обвивающая висок тонким завитком. Вторая на шее у основания, спускающаяся к ключице изящными линиями. Третья на ключице, ползущая к плечу, как морозный узор на зимнем окне.

Мирелла молчала долго.

Потом тихо, почти шёпотом:

– Боги милостивые… что с вами сделали…

Не вопрос. Констатация.

Она медленно обошла меня кругом – не рассматривая с любопытством, изучая повреждения с профессиональным вниманием целителя.

Остановилась передо мной, и в карих глазах плескалось что-то болезненное.

– Вы очень храбрая, Леди Элли, – прошептала она. – Или очень отчаянная. Выжить во всём этом… и ещё бросить вызов Леди Шипов…

Покачала головой.

Протянула руку, помогая снять последнее.

– Идёмте. Вода поможет.

Я спустилась в ванну.

Горячая вода обожгла сначала – каждую царапину, каждую ссадину. Я зашипела сквозь зубы, но опустилась глубже.

По шею. Закрыв глаза.

Тепло проникало в мышцы, унимало дрожь, расслабляло.

Запах лаванды окутал, успокаивал.

Мирелла опустилась на край, взяла губку, намылила.

– Позволите?

Я кивнула.

Она начала мыть – осторожно, нежно, обходя синяки, не задевая царапины. Движения методичные, почти медитативные.

Молчала долго, только плеск воды нарушал тишину.

Потом тихо:

– Те метки на вас… – голос едва слышный. – Морфроста.

Пауза.

– Вы его добыча.

Не вопрос. Утверждение.

Я не ответила. Что сказать?

Мирелла продолжала мыть, но голос стал ещё тише:

– Говорят… говорят, он никогда не помечал смертных. За все века. Слишком хрупкие для него. Слишком… скучные.

Она замолчала, потом добавила:

– Но вы… вы первая за сотни лет.

Я открыла глаза резко, посмотрела на неё.

– Как это не помечал смертных? – выдавила я хрипло, голос дрожал от возмущения. – Он сам сказал, что я не первая! Что прикоснувшись к Древу в том проклятом лесу, он обязан со мной играть!

Слова лились сами, накопившиеся, не сказанные никому.

– Что так с любым из людей, которые что-то пожелали у Древа! – Голос сорвался выше. – Что это правила! Что он не выбирал меня!

Мирелла замерла, губка застыла в воздухе.

Смотрела на меня несколько секунд в полной тишине.

Потом прыснула.

Коротко, негромко, но искренне – смех вырвался помимо воли, она прикрыла рот рукой, пытаясь сдержаться, но плечи тряслись.

– Что? – спросила я резко. – Что смешного?

Мирелла опустила руку, и в карих глазах плескалось что-то между весельем и грустью.

– Простите, Леди, – сказала она мягче, качая головой. – Не хотела… просто…

Она вздохнула, опустив взгляд на воду, где отражались блики свечей.

– Все, кто до вас приходили к Древу Желаний, мертвы, – произнесла она просто, без эмоций, как констатацию факта. – Все. Без исключения.

Холод пробежал по спине, несмотря на горячую воду.

Мирелла продолжила тише, голос стал жёстче:

– Люди наивны. Верят в сказки. Приходят в Тёмный Лес, находят Древо, умоляют, просят – богатства, любви, власти, бессмертия. – Она подняла взгляд, встречаясь с моими глазами. – И если время Морфроста пришло… он не церемонится.

Пауза, тяжёлая, давящая.

– Убивает, – закончила она просто. – Быстро. Иногда медленно, если они раздражают его. Но всегда – окончательно.

Губка снова начала двигаться – медленно, методично, но в движениях читалось напряжение.

– За последние триста лет, – продолжала она тише, – к Древу приходили двадцать три человека. Двадцать три глупца, что поверили в легенды о Древе Желаний, исполняющем мечты.

Она замолчала, считая в уме, потом добавила:

– Пятнадцать из них попали на время Морфроста. – Голос стал холоднее. – Он убил их в первую же ночь. Даже не удосужился поиграть. Просто… – Щелчок пальцами. – Заморозил. Или разорвал. Зависело от настроения.

Я смотрела на неё, не в силах отвести взгляда, чувствуя, как тошнота поднимается волной.

Мирелла встретила мой взгляд прямо, и в карих глазах не было насмешки. Только серьёзность.

– Так что