Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун
Дикое, безумное мурлыканье монстра заставило стены лабиринта содрогнуться.
«Интересно, течёшь ли ты по мне, маленькая ведьма? Истекаешь ли соком по чудовищу?»
Эйвери яростно замотала головой, наотрез отказываясь признавать тугую, липкую влагу между своих бёдер. Это было неправильно, кощунственно, но внутри неё разгоралось первобытное, неодолимое желание получить продолжение.
Ещё одна плеть из чистой тьмы скользнула ниже, под обрывки подола. Эйвери судорожно выгнулась в своих путах, неосознанно пытаясь прижаться к прохладной субстанции; остатки её здравого смысла окончательно выветрились, уступая место всепоглощающей похоти, которая застилала глаза туманом. Мрачный, раскатистый хохот прогремел у неё в голове, когда теневой отросток подцепил её нижнее бельё и одним безжалостным рывком разорвал его в клочья, оставляя её полностью обнажённой перед лицом этой ночи. Перед Феликсом. Перед этой тварью.
Она попыталась судорожно свести бёдра, но было уже слишком поздно. Холодный воздух коснулся её влажной, разгоряченной плоти, а безжалостный лунный свет выдал её предельное, постыдное возбуждение.
Монстр замер на месте. А затем лабиринт огласил его раскатистый, издевательский хохот.
— О-о-о? — протянул он. Теневой жгут медленно, с голодным предвкушением провёл по внутренней стороне её бедра. — Какая маленькая, бесстыжая лгунья.
Сгусток тьмы остановился в считаных миллиметрах от её пульсирующей, разгорячённой плоти.
— Так вот почему ты перестала бежать? Потому что твоя киска до боли жаждет этого? — пророкотал он в её мыслях.
Теневой отросток с влажным шлепком резко выдернулся из её горла, оставляя на губах след слюны. Она отчаянно задергалась, но живые путы держали её намертво, оставляя распятой и абсолютно беззащитной.
— Пошёл ты… — задыхаясь, выдавила она сквозь кашель.
— О, тебе бы этого очень хотелось, правда? — жгут скользнул вверх, собирая её обильную смазку, и замер прямо перед её лицом. Из её груди вырвался беспомощный стон. Тень, пропитанная её собственной интимной влагой, покачивалась у самых губ. — Открывай рот, ведьма.
Пытаясь протестовать, Эйвери изо всех сил дернула головой в сторону. Но в ту же секунду другая плеть жестко вцепилась в её волосы, фиксируя на месте, и тьма снова бесцеремонно протолкнулась ей в рот.
— Вкушай себя. Почувствуй вкус того, по какому чудовищу исходит соком твоя пизда.
Крупная дрожь исказила её тело, пока тень грубо и ритмично терзала её горло. Она судорожно давилась и хрипела, и эти звуки лишь сильнее разжигали аппетит ненасытной твари.
В это же время другой, обжигающе горячий теневой отросток обвился вокруг её пирсинга, сжав его на грани острой боли. Его раскалённый кончик принялся дразняще хлестать её сосок, заставляя спину Эйвери выгнуться дугой. Из её горла вырвался надрывный, задушенный звук — наполовину протест, наполовину мольба. Внутри полыхал такой яростный пожар, что она уже не могла разобрать, где заканчивается её собственное похотливое желание и начинается голод монстра.
— Ты ведь ненавидишь это, верно? — его утробный смех вызвал очередную волну конвульсивной дрожи. Один только этот голос грозил окончательно сломать её волю.
Новые тени плотно обволакивали её тело: одна ощутимо сдавила горло, другая с силой развела её бёдра в стороны, до упора прижимая голени к задней поверхности ног. Прямо у её самой чувствительной, напряжённой точки сосредоточился вибрирующий сгусток мрака, доводя её клитор до безумия своими мимолётными прикосновениями.
«Ближе, ещё ближе», — дикая, неосознанная мысль вспыхнула в её голове.
Монстр одобрительно и грозно зарычал, считав её ментальный посыл через связь. Она отчаянно, до дрожи хотела его прикосновений. Едва не сорвалась на громкое «пожалуйста». Чтобы сдержать этот позорный умоляющий крик, Эйвери снова до крови прикусила язык, и рот окончательно заполнился резким металлическим привкусом.
Её кровь. Глаза Эйвери резко распахнулись. Нет, она не позволит этому монстру подчинить её себе. Не сейчас. И точно не здесь. Когда она трахнет Феликса, это случится потому, что мужчина внутри него будет умолять её об этом. И именно она поставит этого дикого кота на колени. Она знала, что он там, внутри. Обязан быть.
Почувствовав вкус крови на языке, она мысленно сосредоточилась и ударила в ответ по их ментальной связи, пытаясь перехватить контроль над тенями. На долю секунды они в нерешительности замерли. Но этого было достаточно. Достаточно, чтобы доказать: она на это способна.
Эйвери снова направила свою магию прямиком в их связь, на этот раз вложив в удар всё до единого остатка сил. Её сила обрушивалась на Феликса раз за разом, сокрушительными волнами. Звериный череп клацнул зубами, отчаянно борясь с невидимым хищником в её лице. Её собственные руки и ноги едва не подкосились, готовые сдаться под этой колоссальной тяжестью. Монстр был невероятно силён, но она была не слабее. И пришло время наконец-то, блять, в это поверить.
Один. Последний. Рывок.
Её магия вспыхнула яростным потоком, и тени с шипением отпрянули обратно к монстру, бесцеремонно швырнув её на землю; от удара колени прошила острая боль. Но она не остановилась. Она прикусила язык ещё сильнее — её тело словно само понимало, что ей необходима кровь, — и продолжала давить, выжимать и направлять силу до тех пор, пока само чудовище не начало склоняться перед ней.
Неужели именно это имела в виду Богиня? Именно это она хотела, чтобы Эйвери нашла? Её плечи судорожно вздымались, а в груди всё горело огнём.
У неё действительно была магия. И это не было случайностью. Наконец-то она хоть чего-то, блять, стоила в глазах этого ведьминского мира. Как же жалко, что ей пришлось пройти через такой ад просто ради того, чтобы стать кем-то. Чтобы обрести своё место. Впрочем, её сородичи снова возненавидят её, если узнают, что источник этой силы напрямую связан с оборотнем.
Медленно, дюйм за дюймом, монстр отступал, растворяясь в ночи.
Всё, что от него осталось — это мужчина, стоящий перед ней на коленях с низко опущенной головой.
Перевод выполнен https://t.me/mousebookagency будем рады любой вашей поддержке — лайки/комментарии/репосты
Глава двадцать пять
Феликс
В голове у Феликса поплыло в замешательстве, когда окружающий мир снова обрел четкость. Покрытая мхом земля впивалась в его колени, пока он разглядывал свои руки, свои голые бедра, свой обнаженный торс.
Блять.
Монстр вырвался наружу.
Зеленые стены все еще возвышались над ним. Значит, он все еще в лабиринте. Его голова пульсировала болью, пока он пытался уцепиться за воспоминания, стремясь понять, что произошло всего несколько
