Вино и вина - Марина Йелс
В голове Бена проскочила мысль: «Не всё».
– Ты освободил Софию, сбежал с ней в Париж, и всё ради того, чтобы читать мне нотации? Вот уж не думал, что ты такой идиот, Ален. У вас даже плана нет, не так ли? – теперь Бен уже не скрывал злорадства. Вы решили, что приедете сюда, станете умолять, и я просто соглашусь со всем, что вы попросите? Так? На что вы рассчитывали, София? – обратился Бен напрямую к ней. Его взгляд был жёстким и холодным.
Она решилась посмотреть на Бена и сказала:
– Я пришла не умолять, а сказать, что если ты решил вершить самосуд, то хотя бы должен знать правду.
– О чём ты? – нахмурился Бен.
София глубоко вздохнула, её голос был напряжённым, но решительным:
– Не Дюваль виноват в той аварии, Бен. В ней виновата я. Я та девочка, которая много лет назад выбежала на дорогу перед его машиной.
Бен рассмеялся.
– Это какая-то шутка? – спросил Бен сквозь смех. – Ты не придумала ничего лучше, кроме как свалить вину с Дюваля на кого-то другого?
Ален встал и, подойдя к Софии, положил руку ей на плечо, слегка сжав его. София посмотрела на него и слабо улыбнулась. Бен, внимательно следивший за этим, почувствовал, как по венам побежала ярость. Улыбка сошла с его лица. «Значит, я был прав. Между ними что-то есть», – подумал он. Бен мог получить всё, что хотел. Но он завидовал другу, который без всякого волшебного дара сумел расположить к себе единственную женщину, которую так хотел Бен. Какая ирония.
– Это не шутка, Бен, – сказала София, поднимаясь с кресла. – Когда я узнала правду, всё встало на свои места. Теперь я понимаю, как мы с тобой связаны.
Она подошла к Бену, который сидел, скрестив руки, напряжённый и настороженный, и медленно опустилась на колени перед ним. София осторожно взяла его руки в свои, пытаясь найти его взгляд. Она знала, что через несколько мгновений Бен – человек, в которого она, вопреки всему, влюбилась – посмотрит на неё совсем иначе.
– В наш день рождения, ты и я, а также месье Дюваль оказались в одном месте, в одно и то же время, но по разным причинам, – начала она. – Мои родители остановились у обочины, потому что мне стало плохо. Дюваль просто ехал по своим делам, а ты и твои родители возвращались домой. Я выбежала на дорогу прямо перед машиной Дюваля. Он вывернул руль, чтобы избежать столкновения со мной, и врезался в вашу машину. Мои родители, испугавшись случившегося, схватили меня и сбежали с места аварии.
Бен смотрел на Софию, его лицо застыло в холодной маске. София продолжала, хотя её голос был едва слышен:
– Может быть, и ты, и я должны были погибнуть в тот день. И, возможно, именно поэтому мы оба получили этот дар. А может, и нет. Но это уже не важно. Ты хотел, чтобы магия привела к тебе убийцу твоих родителей – и она привела к тебе меня. Я не знаю, какова была роль дара или судьбы в том, что я получила работу у месье Дюваля. Но я уверена в одном: он виноват в аварии куда меньше, чем я.
София опустила голову, с трудом сдерживая слёзы.
– Я не собираюсь убегать и прятаться, Бен. Но я прошу тебя, пожалуйста, оставь месье Дюваля в покое. Он – всего лишь жертва обстоятельств, не более. Что касается моих родителей… Они поступили плохо, но вся вина за ту аварию лежит на мне.
Тишина повисла между ними, напряжённая и давящая. Задержав дыхание, София ждала.
Ален с тревогой наблюдал за развернувшейся перед ним драмой. Он молился, чтобы высшие силы помогли Бену выдержать этот удар и принять верное решение. «Пути твои неисповедимы, Боже. Ты свёл их вместе, чтобы одному даровать искупление, а другому – покой», – подумал он.
Бену стало трудно дышать. Он вскочил, вырвав свои руки из ладоней Софии. От этого она потеряла равновесие и упала на пол. Его дыхание стало прерывистым, горло и грудь сдавило, а сердце колотилось так, будто он только что пробежал стометровку. Комната поплыла и стала растекаться, словно он оказался в картине Сальвадора Дали. Всё происходящее казалось нереальным. Он видел, как София и Ален двигали губами, что-то говорили, но до него не доходило ни звука. «Я схожу с ума», – стучало у него в голове.
Его руки дрожали, лоб покрылся испариной. Бен судорожно вытер его липкими ладонями и рванул ворот рубашки. Он опёрся на стол и начал глубоко дышать, считая про себя: «Раз, два, три, четыре, пять», как учил его психолог. Взгляд его сфокусировался на белёсой линии шрама. Он не даст этому завладеть им. Постепенно дыхание выровнялось, и паника отступила. Мир перестал плыть, стены комнаты встали на место.
Но стоило Алену осторожно положить руку ему на плечо, как Бен дёрнулся, словно его ударило током. С губ сорвался дикий, нечленораздельный звук – смесь крика, кашля и шипения.
– Вон.
Никто не двинулся с места.
– ВОН! – закричал он во весь голос. – ВОН ОТСЮДА!
София, сжавшись в комок от страха, прикрыла рот ладонями, чтобы заглушить всхлипы, рвущиеся наружу.
– Убирайтесь из моего дома немедленно! Вы оба! Катитесь к чёрту!
Бен отошёл ещё дальше, ему было невыносимо находиться в одной комнате с этими лжецами. Он боялся того, что может сделать, если они не уберутся с глаз долой.
Ален, не теряя ни секунды, помог Софии подняться с пола. Он подошёл к Бену, пытаясь его успокоить, но едва успел протянуть руку, как получил сокрушительный удар в челюсть. Удар был настолько силён, что Алена отбросило на журнальный столик, который под ним треснул. София испуганно вскрикнула и тут же бросилась к Бену, вцепившись в его ногу.
– Пожалуйста, не надо! – отчаянно просила она. – Прошу, Бен! Остановись!
Бен тяжело дышал, его трясло. Он сам не понимал, что только что произошло. Он смотрел на своего друга, который корчился от боли, прижимая руку к боку, а изо рта капала кровь. А София на коленях умоляла его не трогать Алена.
Гнев захватил его целиком, но глубоко внутри что-то ломалось, что-то, что он не мог остановить.
Ярость сменилась отвращением к самому себе. «Что я творю…» Он не мог больше оставаться здесь и выбежал из квартиры, не оглядываясь.
София лишь проводила его взглядом,
