Вино и вина - Марина Йелс
– Объяснитесь.
София, дрожащая от страха, попыталась слегка оттолкнуть Алена, чтобы ослабить его хватку. Но Ален, не сводя с неё испепеляющего взгляда, сжал плечи Софии ещё сильнее. Женщина, проходившая мимо к своей машине, покосилась на них с тревогой в глазах.
– У вас всё в порядке, мадам?
Это отрезвило Алена, он разжал руки и отступил.
– Д-да… Всё в порядке, мадам, не волнуйтесь, – еле выдавила София, с трудом взяв себя в руки. «Нельзя привлекать внимание».
Женщина, решившая, что стала свидетельницей домашнего насилия, хотела что-то добавить, но в итоге предпочла не вмешиваться. Сев в машину, она уехала.
Ален молчал, прожигая её взглядом.
– Давайте освободим место у колонки, – предложила София, – вон там есть парковка.
Ален посмотрел в указанном направлении и молча кивнул. Он сел в машину, и она последовала за ним. Заглушив двигатель на самой дальней точке парковки, где никто не мог их видеть, Ален вышел и обошёл машину.
София вышла следом. Она стояла напротив него, зная, что теперь ей придётся рассказать всё. Рассказать человеку, чьих родителей она лишила жизни.
– Вы уже знаете, – начала она, пытаясь собраться с мыслями, – у меня тоже есть дар, как у Бена. Но нас связывает не только это. Есть ещё кое-что…
Ален стоял неподвижно, сложив руки на груди. Между его бровей пролегла глубокая складка, а глаза неотрывно смотрели на Софию.
– Мы с Беном родились в один день. В мой, вернее, наш седьмой день рождения мы впервые встретились. Я и мои родители возвращались домой от бабушки с дедушкой.
Ален слушал, но не мог понять, к чему она ведёт. Его терпение было на пределе.
– Мы остановились потому, что мне стало плохо и меня начало рвать. Мы не были там долго. Я… я не поняла, как оказалась на дороге. Кажется, меня привлёк красивый торт на витрине магазина напротив, – София всхлипнула, – я бы не успела отбежать в сторону. Но меня даже не задело – машина резко свернула, пытаясь избежать столкновения, и врезалась в другую машину, которая отлетела в стену.
Она замолчала и посмотрела в глаза Алена. Он был бледен.
– На дороге действительно была девочка, из-за которой машина Дюваля вылетела на встречку. Та девочка – я.
Алену казалось, что в тот момент он провалился в пропасть, будто во сне. Он шагнул назад, выставив перед собой руки, словно пытаясь отгородиться от слов, как от удара.
– Нет… нет, нет… Так не бывает. Это какая-то шутка, – его голос дрожал от отчаяния.
София обхватила себя руками, борясь с комом в горле, и продолжила:
– Мои родители трусливо сбежали с места аварии, они испугались ответственности. Я была слишком мала, чтобы понять, что произошло. Они внушили мне, что я не должна никому ни о чём рассказывать, иначе у папы будут проблемы. Со временем я забыла об этом… А потом время спрятало эти воспоминания глубоко внутри.
Она с трудом сдерживала слёзы, но не могла остановиться:
– Всё вскрылось, когда вы прислали мне материалы об аварии. Заблокированные воспоминания всплыли, и картинка сложилась. Наша встреча с Беном неслучайна. Всю свою жизнь он мечтал отомстить тому, кто виновен в смерти ваших родителей. И вот магия свела нас вновь. Я ведь даже не знала, что мой шеф, месье Дюваль, связан с той трагедией.
Голос Софии начал срываться:
– Я должна сделать всё, чтобы защитить месье Дюваля. Теперь вы понимаете почему. Моих родителей трудно оправдать, но я не могу позволить Бену или кому-то другому навредить им. Я готова принять на себя весь ваш гнев, гнев Бена – потому что это я выбежала на дорогу. Я виновата в той аварии, а не мои родители.
Она замолчала, опустив голову. Тишина накрыла их, словно невидимая пелена. София, не осмеливаясь поднять взгляд, ждала реакции Алена. Она услышала тихий всхлип и, подняв голову, увидела, что Ален плачет. Его лицо было искажено болью – той болью, которую он нес в себе долгие годы, но которую ему пришлось пережить заново, узнав правду.
В тот момент Ален пропустил через себя весь спектр человеческих эмоций: шок, гнев, презрение, страх, печаль и, наконец, странное чувство освобождения. Освобождения от груза вины за предательство своей семьи. Он понял, что был прав все эти годы. Всхлипы переросли в дрожь, и, не в силах больше держаться на ногах, он рухнул на колени и зарыдал в голос.
София не на шутку испугалась, она ожидала бурной реакции на своё признание, но не была готова к такой. Она тоже опустилась на колени.
– Ален…
Но Ален не отвечал. Он спрятал лицо в ладонях, его плечи содрогались от плача. София, не зная, что делать, мягко прикоснулась к его рукам, пытаясь разжать их и отвести от его лица. Он не сопротивлялся, позволив ей это сделать. Она даже не заметила, что по её собственным щекам уже текли слёзы.
Они являли собой странную картину: рыдающие на коленях посреди парковки у заправки мужчина и женщина. Два человека, чьи судьбы сплелись трагическим узлом много лет назад. Однако от других посетителей их скрывала машина Алена, словно защищая от любопытных взглядов случайных прохожих.
– Я был прав, – вдруг тихо произнёс Ален, словно разговаривая сам с собой. – Я был прав… Вся эта месть была бессмысленна. Теперь я понял, в чём заключается моя роль.
София подумала, что глаза Алена в тот миг засияли – таким добрым и открытым был его взгляд.
– Я должен помочь вам остановить их.
София растерялась. Она ожидала ненависти, злости, но никак не этого. Не осмеливаясь поверить в его слова, она задала мучивший её вопрос:
– Разве вы не ненавидите меня? Теперь, когда знаете правду, разве вы не хотите отомстить мне?
Ален лишь взял её ладони в свои, и на его лице появилась самая искренняя улыбка, от которой Софии стало только хуже. Чувство вины и голос совести наседали с новой силой, отвергая саму мысль о прощении.
– Вы освободили меня, София, – сказал Ален с нежностью в голосе. – Я сбился с пути, и меня вновь затянуло в это болото ненависти. Но Господь через вас протянул мне руку помощи. Теперь я должен помочь вам. Вместе мы спасём не только Дюваля, но и Бена с Кэлом.
В его глазах горела решимость, сильная, как никогда. Это был другой человек – тот, кто решил оставить за спиной прошлое и двигаться вперёд.
– Поодиночке и я, и
