Леди и Орк - Финли Фенн
Поначалу казалось, что главная стратегия людей заключалась в том, чтобы карабкаться по горе, поджигая редкий оставшийся кустарник и выискивая новые пути внутрь. В целом, эта затея оказалась провальной — большинство верхних участков горы были совершенно недоступны даже с веревками, лестницами и группами людей, — и Джул вздрагивала от слухов о травмах и вещах похуже, которые до сих пор постигали карабкающихся людей.
В последнее время люди, казалось, отказались от попыток вскарабкаться наверх в пользу трудоемких попыток раскопать наиболее многообещающие проходы в гору. В ответ Гримарр лишь заваливал туннели, ближайшие к местам раскопок, и каждую ночь устраивал своевременные новые обвалы над раскопанными участками. Для орков это казалось достаточно легкой работой, подкрепленной непостижимыми расчетами Ка-эш, и единственной настоящей проблемой Гримарра, насколько могла судить Джул, было держать в узде своих всё более раздражительных орков.
— Ты вообще планируешь встретиться с людьми в бою здесь? — не раз спрашивала его Джул, но Гримарр лишь продолжал отделываться туманными, уклончивыми ответами.
— Я наблюдаю и жду, — говорил он, сжимая рукой её задницу или волнующе прикусывая её за шею. — Посмотрим, что будет.
Было слишком легко утонуть в предложенных им отвлечениях и простых словах, настолько, что Джул почти — почти — верила ему. Но в то же время Гримарр почти не спал, каждый день отправлял несколько отрядов в набеги, а кузницы продолжали гореть в любое время дня и ночи. И, что красноречивее всего, в гору продолжало стекаться всё больше орков, не только из Баутул, но и из всех пяти кланов, все вооруженные, взвинченные и готовые убивать — если бы не приказы Гримарра, сдерживающие их.
Растущее напряжение внутри горы вскоре привело к нескольким жестоким дракам, включая свирепую, спонтанную потасовку между Гримарром и одним из новых капитанов Баутул прямо на кухне, на глазах у полной комнаты орков. В конце концов она завершилась тем, что капитан Баутул получил тяжелый перелом руки и истошно орал на полу, пока Скен и Эфтерар вправляли её на место.
— Тебе обязательно было ломать ему руку? — спросила Джул у Гримарра позже, когда последовала за ним в их комнату и стянула с него порваную, окровавленную тунику. Он всё еще был в ярости, чуть ли не подергиваясь от гнева, и стремительно мерил шагами комнату, излучая смертоносную злобу хищника.
— Да, — огрызнулся он, — обязательно. Мне нужна была рана, которая заживет, но медленно, чтобы остальные видели.
Это было так чертовски расчетливо, как и всегда в его случае, и Джул не смогла сдержать снисходительной улыбки, глядя на его дергано вышагивающую фигуру.
— При всех твоих высоких речах о цивилизации, орк, — сказала она, — ты так же жесток, как все Баутул и Скай вместе взятые.
Он ответил низким рыком и метнул в неё острый взгляд.
— Мне приходится быть таким, — бросил он в ответ. — Я делаю это, чтобы нашему сыну не пришлось.
Их сын. Джул всё еще не могла слышать эти слова без содрогания, но ежедневные осмотры Скена — теперь иногда дополняемые Эфтераром — продолжали подтверждать существование их сына, равно как и решительно утолстившаяся талия Джул, и всё более болезненная грудь. Скен снова сказал, что младенец совершенно точно появится весной — сроки не так уж отличались от человеческих, — но уже сейчас казалось, что он развивается быстрее, чем положено человеческому ребенку. Хитрый, продолжала думать Джул. Крепкий. Сильный.
— Ты желаешь, чтобы наш сын стал твоим преемником? — услышала Джул свой собственный, довольно высокий голос. — Капитаном орков?
— Да, — ответил Гримарр тоном, подразумевающим, что это очевидно. — Он будет капитаном, и его мир будет лучше моего.
Ох. Эту мысль Джул еще не рассматривала во всем этом, и она добавила её к растущей, кружащейся массе в своей голове. Идея построить лучший мир не для себя, будь то орки или люди, а для своих детей. Для её собственного сына.
— И ты думаешь, что война с Астином поможет этого достичь? — лукаво спросила Джул, и в ответ Гримарр издал жесткий, рокочущий звук и угрожающе шагнул к ней. Положил на неё свои большие руки, а затем физически перевернул и подмял под себя, так что она оказалась на четвереньках на его кровати, её задница была выставлена прямо к нему.
— Я знаю, — сказал Гримарр, бесцеремонно стягивая с Джул штаны и подставляя её обнаженный зад прохладному воздуху комнаты, — что нагромождение позора на лорда Норра сделает это. Я знаю, — о черт, потому что это было ощущение той знакомой твердости, тычущейся прямо туда, — что ни один человек и ни один орк не желает следовать за опозоренным лордом. А опозоренный лорд, — он навалился вниз, глубоко, в то время как Джул подавила крик, — это тот, чья женщина жаждет члена его врага.
Джул могла лишь ахнуть, пойманная в ловушку, насаженная на этот волнующий огромный орочий член, а позади неё Гримарр рассмеялся, низко и мрачно. Словно он прекрасно понимал, насколько это было расчетливо, расчетливый плетущий интриги зверь, но в этот момент — и в слишком многие моменты за последние недели — Джул обнаружила, что ей почти всё равно.
— «Жаждет» — это слишком громко сказано, орк, — бросила она через плечо, между судорожными вздохами. — Скорее, легкий интерес, пожалуй.
Он ответил восхитительным рыком, достаточно глубоким, чтобы отдаться рокотом внутри неё через его вторгающийся член, а затем вытащил его — так резко, что Джул дернулась и ахнула. И когда она попыталась податься назад и снова найти его, он оказался слишком силен, ублюдок, легко удерживая всё её тело на расстоянии одной рукой и смеясь.
— Упрямая женщина, — промурлыкал он, пока она чувствовала, как эта твердость лишь подталкивается внутрь неё, снова и снова. — Говори правду. Ты жаждешь этого. Как и все женщины.
Джул, возможно, и не стала бы сопротивляться, если бы не эта последняя фраза, и она сама издала рычание, даже когда её веки затрепетали от нарастающего, скачущего голода.
— Высокомерный зверь, — прошипела она в ответ через плечо, туда, где его глаза были неотрывно прикованы к его члену, пока он
