Леди и Орк - Финли Фенн
— Я понятия не имею, что, черт возьми, ты там замышляешь, — продолжила Джул, беспомощно взмахнув рукой в сторону лагерей людей. — Но если бы ты действительно просто пытался унизить Астина, ты бы не стал так усердно трудиться, чтобы привлечь всех этих дополнительных бойцов и создать всё это оружие. Так ты действительно планируешь дождаться, пока сюда не стянутся все армии королевства, а затем обрушить на них лавину или уничтожить их под покровом ночи? Или, может быть, ты начнешь сжигать дотла все те города, на которые совершаешь набеги? Или, возможно, ты просто выжидаешь, пока Астин наконец не объявится, а затем притащишь его сюда и будешь пытать, или пригрозишь сбросить меня со скалы на его глазах?
Губы Гримарра сжались в тонкую линию, но он ничего не сказал, и Джул сделала шаг к нему, изучая эти черные глаза.
— Ты замышляешь что-то помимо того, чтобы просто отсиживаться здесь и смотреть, что будет, орк, — сказала она. — У тебя всегда есть план. И этот план, вероятно, ужасен, и я хочу знать, в чем, черт возьми, он заключается, прежде чем обяжу себя строить с тобой жизнь. И как часть этого, — ей пришлось остановиться, сделать глубокий вдох, — я также хотела бы знать, насколько легко меня заменить.
Его лицо было странно непроницаемым, но он всё еще молчал, и Джул, казалось, не могла удержаться, чтобы не заполнить тишину.
— Я ведь уже третья твоя пара, не так ли? И мы оба знаем, что я удобная пешка в твоей войне, твое главное средство опозорить Астина. А еще то, как усердно я работала, поддерживая Астина и моего отца, и, возможно, ты никогда по-настоящему не простишь мне этого. И ты считаешь, что я всегда лгу, и при этом хранишь от меня эти огромные секреты, и я просто…
Её голос повышался, становясь всё громче и пронзительнее, пока не оборвался в горле окончательно. Заставив её моргать, прогоняя необъяснимое жжение в глазах, необъяснимую боль за своими словами, почти отчаянную потребность в том, чтобы он сказал, что ему не всё равно, что он воистину был хорошим лордом, что он стоил того, чем бы всё это ни было, запутавшееся глубоко в груди Джул.
— Женщина, я… — начал Гримарр, но тут же осекся и отвел взгляд. Из-за чего сердце Джул рухнуло еще ниже, потому что он так редко колебался, у него всегда был готов ответ, и это означало… это означало…
— Знаешь что, забудь, — выдавила Джул, резко разворачиваясь на каблуках и шагая к двери. — Очевидно, ты всё равно мне ничего не расскажешь, и поэтому все мои худшие подозрения, вероятно, верны, и всё это обернется полнейшей катастрофой. Ты убьешь всех этих людей, их дети вырастут и возненавидят вас, и ваша война не закончится никогда, ни за что!
Она уже вышла в пустой коридор, когда большая рука Гримарра перехватила её за талию и заставила остановиться. Задержавшись на её животе, как он так часто делал в эти дни, словно ласкал их обоих — и её, и их сына.
— Женщина, — сказал он. — Послушай меня. Я не желаю этого.
Джул обернулась и нашла блеск его черных глаз в темноте.
— Тогда чего ты желаешь, орк.
Раздался звук вздоха, и его вторая рука присоединилась к первой на её талии.
— Чего я желаю, — медленно произнес он, — чего я жду, что я планирую — это мир. С людьми.
Его руки на ней сжались при этих словах, словно сама мысль причиняла боль, но он сказал это. Он сказал, что хочет мира. Правда ли?
— Что? — безучастно спросила Джул. — Нет. Это невозможно. Ты собираешь армию.
— Да, — сказал Гримарр, и его голос звучал тихо, но твердо. — Я готовлюсь к бою. Но также каждую ночь с тех пор, как люди пришли к нашей горе, мы оставляем им письмо. В этом письме я прошу о встрече и выдвигаю условия. И трижды с начала этих событий я посылал это же письмо в Вольфен. В то место, которое вы называете своей Цитаделью, к её лордам и магистратам. И по одному разу в каждый город и караван, на который мы совершали набег, перед началом самого набега.
— Что? — снова переспросила Джул, глядя на него разинув рот, потому что он не мог… он бы не стал… или стал бы? Он собирал армию. Он ненавидел Астина и людей. Разве нет?
Но его глаза и руки были твердыми, искренними, и Джул не могла перестать пялиться, не могла даже думать.
— Зачем? — возмутилась она. — Чего ты просишь? С кем ты просишь о встрече? И почему, во имя богов, ты не сказал мне?
Гримарр заколебался, его взгляд на мгновение закрылся, словно он скрывал что-то еще. И внезапно Джул захотелось встряхнуть его, или накричать на него, или обнять его, потому что он предлагал мир, и он скрывал это, и почему?
— Я прошу встретиться лицом к лицу с вашими человеческими лордами в безопасном месте, — сказал он наконец. — И когда мы встретимся, я потребую во владение эти земли вокруг нашей горы. Я потребую права торговать и права брать в жены женщин, которые этого пожелают. Я потребую положить конец всем набегам и убийствам с обеих сторон. Я потребую безопасности для орочьих сыновей.
Джул качала головой, всё еще глядя на него, но чувствовала, как понимание зарождается и распространяется в её мыслях. Всё это время Гримарр заявлял о силе орков, очень явно демонстрируя её, и в то же время публично просил о мире. Гарантируя, что его абсолютно невозможно будет проигнорировать, пока жена лорда Норра всё еще заперта внутри его горы, а по всему королевству, без сомнения, циркулируют шепотки и слухи.
Это было гениально, на самом деле так и было, и Джул помимо своей воли почувствовала, как её губы изгибаются в улыбке, а голова смешно покачивается.
— Ах ты хитрый коварный ублюдок, — выдохнула она. — Ты всё это время так и планировал, не так ли? Даже сражаясь с теми первыми людьми, что пришли сюда — позволив некоторым из них сбежать — убедившись, что слух о том, что я здесь, и о том, как основательно ты унизил Астина, разойдется повсюду. И теперь ты собираешь армию орков со всего королевства, и, без сомнения, даешь об этом знать, в то время как
