Король Вечности - Л. Дж. Эндрюс
Алистер пробормотал молитву богу морских приливов и поцеловал центральную костяшку пальца. Старые ритуалы из Шонделла, перенятые им за долгие годы службы.
– Она из земных фейри?
– Прикидывайся дурачком, если тебе так хочется, Алистер. – Я насмешливо хмыкнул. – Сплетнями ты лакомишься, как воздухом. Принцесса останется в моих покоях, но прикажи принести платье. Она появится на грядущем торжестве.
– Платье? Мой король, возможно, вам трудно это понять, но дамы бывают разных размеров. Рукодельнице нужно время, чтобы выкроить и сшить ткань, и…
– Алистер, может, меня и воспитывали безжалостные мужчины, но женские формы мне не чужды. Принцесса похожа на мою мать, не так ли?
Алистер растерянно моргнул. Никогда раньше я не упоминал о своей матери, поэтому пришлось ждать, пока его ошеломление рассеется и вернется самодовольная учтивость.
– Да, милорд. Их размеры кажутся одинаковыми. Попробую отыскать что-нибудь в старых покоях.
– Прекрасно. – Я отвернулся, стараясь скрыть возникшее напряжение в шее.
– Вы считаете мудрым решением привести девушку на праздник?
– Вижу, ты так не считаешь?
Алистер сжал тонкие губы, пока они не исчезли.
– Полагаю, милорд, за вами по пятам следует огромное количество фейри с вражеских земель. Думаю, что вы объявили ее своей лишь в мыслях, а не в реальности. И, кажется, многие жаждут мести за несправедливые войны.
– Верно, – согласился я. – И в этом дворце мне некому больше доверять, кроме самого себя.
– Позволю заметить, что вы решились оставить ее наедине с Тайдкаллер?
– Селин дала клятву верности. Она не посмеет тронуть ее.
– Вы планируете претендовать на земную фейри? – спросил старик не терпящим возражений, всегда стремящимся к прямым указаниям, какими бы эксцентричными они ни оказались, тоном и сцепил пальцы перед своим пухлым животом.
– Не заблуждайся, Алистер, – ответил я, ухмыляясь. – Я уже давно претендую на нее.
Он поклонился в пояс, а затем оставил меня на внешнем мосту, ведущем в главные залы дворца. Остановившись, я посмотрел на развевающиеся паруса нового корабля, стоящего у задних причалов.
На знамени судна Гэвина Сикера красовались черепа с окровавленными глазами. Тонкий и гладкий корпус, построенный из белой морской березы, принадлежал Дому Костей. Лучше не придумаешь для морских путешествий по узким каньонам на островах, подвластных Гэвину.
Гэвин Искатель, будучи на год старше меня, был единственным приближенным из знатных домов, кого мне удавалось переносить без подкатывающей тошноты, и я с облегчением вздохнул, увидев только его корабль. Йорон Симакер из Дома Приливов привел бы свой чудаковатый корабль с дюжиной изогнутых парусов, расписанных изображением черепа в непокорной волне на его знамени. Палуба судна расширялась к центру, а посередине стоял штурвал.
Не имея камбуза, его команда выживала, используя свой дар управлять морем и его обитателями. Они рыбачили, одурманивая добычу песнями, а если наступали тяжелые времена, то страшно голодали.
Лорд Хеш из Дома Клинков получил свой титул господина за присвоенный ему верховный ранг морского путешественника в королевском флоте. Дом Туманов не объединялся с Домом Королей, разве только по принуждению или соблазну. Но даже в этом случае Нарза, вероятнее всего, найдет способ выкрутиться.
У Гэвина имелась своя цель пребывания здесь, но остальные вполне могли держаться подальше от всего, что меня волновало в первую очередь.
Не хватало, чтобы Хеш или Йорон увидели Ливию. Я уже успел пожалеть об организованной встрече бабушки с принцессой.
Ливия стала настоящей надеждой на сохранение королевских земель. Учитывая столько всего еще неизвестного, любой мог бы попытаться присвоить себе подобный дар. Однако стоит дать понять, что девушка принадлежит мне, сделать ее бесценной для людей, и они станут на ее защиту, равно как и я.
В этом состояла моя главная цель. Вот что должно свершиться в ближайшем будущем.
Убедившись, что поблизости нет посторонних, я повернул из зала совета и отодвинул панель в стене, где скрытые коридоры, словно паутина, расползались по дворцу, и вышел в нишу одного из многочисленных помещений.
Две женщины, облаченные в синие и золотые одеяния слуг, полировали серебряную окантовку очага, не подозревая о моем присутствии.
– Я всегда считала, что у земных фейри на коже растет много шерсти, – пробормотала одна из них. – Но ты видела ее? Она такая утонченная.
Другая в ответ усмехнулась.
– Король после прибытия показался мне довольно сдержанным, впрочем, как и всегда, но продемонстрировал такое собственническое чувство к этой девушке. Поговаривают, он собирается на нее претендовать.
– Она точно предпочтет держать освещение в комнате приглушенным, – фыркнула первая сквозь пробивающийся смех. – Думаешь, он когда-нибудь ложился с кем-нибудь при свете дня, с такими-то шрамами?
– Только с теми, кого после всего незамедлительно убивают.
Я вышел из укромного места, сильно сжав кулаки.
Заметив меня, обе служанки, упав на колени, в унисон разразились громогласными воплями. Первая истошно захныкала.
– Ваше Величество, мы… мы не хотели…
– Убирайтесь с глаз моих.
Не тратя время на лишние вопросы, они вскочили на ноги и бросились бежать.
Я поднял ладони, изучая грубые мозоли, шрамы на больших пальцах, запястьях и предплечьях.
Изуродованный.
Глупо было бы полагать, что Ливия когда-нибудь по-настоящему возжелает прикосновений такого мужчины, как я. Сейчас невольные узы командовали ей, и любая связь, испытываемая девушкой по отношению ко мне, объяснялась не зависящей от нас судьбой.
Бросив взгляд на дверь, за которой недавно скрылись женщины, я неожиданно ощутил прозрение, будто в любой момент мое присутствие обернется для них последним вздохом.
Все началось с тех самых пор, когда я еще был мальчишкой, а Харальд после смерти брата выкрикивал в коридорах свои жестокие и пьяные тирады. Некогда дядя, смеявшийся и позволивший Тэйту дружить со мной, в один миг превратился в ублюдка, намеревавшегося вылепить самого свирепого и жестокого короля, какого только видели моря.
Мужчины и женщины этого дворца стали свидетелями происходящего и не предприняли ни одной попытки остановить надвигающийся хаос.
Возможно, с моей стороны несправедливо держать обиду на людей, не способных переступить границы своего положения. Да и я никогда не прикидывался порядочным человеком. Неприязнь гноилась, как гангренозный яд, в моих костях, пока один только их вид не вызывал во мне отвращения.
На дальней стене с места сдвинулась еще одна панель, сквозь которую прошел Гэвин, не издав ни единого звука. Он, одетый во все черное, откинул с головы шарф, использовавшийся для маскировки в королевском городе.
Его смуглая кожа, темные глаза и волосы цвета огня всегда выделялись из толпы, но особенной чертой характера мужчины была вечно не сползающая ухмылка с губ, словно ему известны все пикантные подробности королевства.
По правде говоря, вероятно, так оно и было.
Гэвин отвесил церемониальный поклон, больше похожий на неприкрытую насмешку.
