Полоса препятствий для одержимых - 1 - Екатерина Владимировна Ильинская
Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»
Мы выбрались через узкий проход в стене. Вода осталась позади, под ногами снова был камень, который, внезапно, стал мне нравиться гораздо больше, чем малый час назад. Я перевела дух и только сейчас заметила, как сильно дрожат ноги. Нефритовый Лотос всё ещё держала меня под локоть, и я была благодарна ей за это, потому что без опоры, кажется, просто осела бы на пол.
Коридор вывел на перекрёсток. Четыре прохода расходились в разные стороны. Из того, что сзади, тянуло болотной сыростью. Прямо распахивался широкий проём, откуда тянуло приторным, сладким ароматом, похожим на цветущие сады в разгар весны. Направо и налево тоже убегали тёмные проходы, ничем не отличимые друг от друга.
— Четыре дороги, — сказал Лан Чжун, оглядывая все представшие перед нами пути. Он поднял руку, и маленький огонёк сорвался с пальцев, осветив проёмы.
Сам принц выглядел усталым. Появились круги под глазами, одежда намокла и облепила тело, но в осанке по-прежнему чувствовалась твёрдость.
— Как в старых свитках. Та самая развилка, где Кай Синхэ останавливался и делал выбор.
— Если сзади Болото иллюзий… — Я обернулась. — То прямо должен быть Сад Забвения, где сладкие ароматы крадут память и чувство времени.
— Верно, — кивнул принц. — Справа — путь, которым пошёл великий заклинатель. Говорят, он вёл к выходу из Лабиринта, но и там не обошлось без испытаний. А слева...
— А слева что? — подал голос грубиян из Грозового Облака. Он стоял, опираясь плечом на стену, и криво усмехался. — Ещё одно болото? Или сразу в пропасть?
— В легендах об этом проходе не говорится, — ответил принц. — Но выхода, судя по всему, там нет.
— Значит, идём туда, куда пошёл Кай Синхэ, — буркнул грубиян. — Хватит с нас приключений.
— Согласен, — подал голос один из незнакомых заклинателей, тот, что всё время молчал. Худощавый, в тёмно-фиолетовом ханьфу с вышитой на груди эмблемой серебряного журавля, расправившего крылья. Школа Белого Журавля, известная на все Серединные земли своими мечниками. Голос у старшего ученика уважаемой школы был спокойный, и в нём чувствовалась привычка командовать. — Времени не так много, и неизвестно с чем ещё предстоит столкнуться. Если задержимся, рискуем не уложиться в три дня.
Нефритовый Лотос молчала, только крепче сжимала мой локоть. Она всё ещё была бледна, но в глазах появилась твёрдость, которой не хватало раньше.
— Решено. Идём туда, — сказал грубиян и уже собрался шагнуть в проход, как вдруг замер.
Из коридора, который мы определили, как ведущий в Сад Забвения, донёсся звук. Чистый, но какой-то надломленный, словно музыкант боролся с дремотой, не позволяя себе провалиться в сон. Флейта. Кто-то играл на флейте там, в глубине сада.
— Слышите? — выдохнула я.
Все замерли. Звук повторился. Такая же печальная нота, за которой не последовало продолжения, словно тот, кто играл, собирал последние силы, чтобы подать знак.
— Флейта, — тихо сказала Нефритовый Лотос. — Там кто-то есть живой.
— Или не живой, — хмуро отозвался грубиян. — Духи тоже могут подражать.
— Они не играют, — возразила я. — Они шепчут, визжат, но не играют. А это настоящая музыка.
— Какая разница, настоящая или нет? — вмешался другой незнакомец, который постоянно теребил подвеску на поясе. На его ханьфу цвета тёмной охры были вышиты скрещённые мечи над раскрытой книгой, знак Школы Плакучей Ивы. Говорили, что их заклинатели сильны в защитных формациях, но слабы духом перед лицом неизведанного. Вот и этот ученик всё время оглядывался, словно ждал нападения. — Заблудившаяся мелодия — известная ловушка. Если пойдём туда, то только время потеряем. Нам надо к выходу.
— А я думаю, что тени могут играть, — снова вмешался грубиян из Грозового Облака, и в голосе его вдруг прорезалась странная задумчивость. Он посмотрел на меня, потом на проход, откуда лилась музыка. — Мы сами слышали... там, в коридорах, пока бродили. Звуки, похожие на флейту. Жуткие такие, от которых кровь стыла в жилах. Там то выло, то плакало, то стонало, то молило о чём-то. Но это точно было нечеловеческое. Ни один человек не захотел бы так играть добровольно. Мы испугались и еле ноги унесли.
Я замерла. Внутри всё полыхнуло пожаром.
Он говорил обо мне. Он точно говорил обо мне! О том, как я играла, когда привлекла тени. Те звуки, что он назвал жуткими и нечеловеческими, родились из моих пальцев, из моего дыхания, из моей души. Щёки залило краской, такой горячей, что, кажется, даже в полумраке можно было заметить. Хорошо ещё, что никто не смотрел в мою сторону.
— Ты чего покраснела? — удивлённо спросила Нефритовый Лотос.
— Ничего, — пробормотала я, отворачиваясь и надеясь, что темнота скроет стыд. — Воздух спёртый.
— Так вот, — продолжил грубиян, не обращая на меня внимания, — те звуки были неправильные, и к ним явно не следовало соваться. А эта мелодия совсем другая. Я в музыке, может, не так хорошо разбираюсь, как ученики из Школы Девяти Напевов, но разницу чувствую.
Заклинатель из Плакучей Ивы дёрнул щекой, но промолчал.
— А если там Изумрудная Лоза? — спросила я, посмотрев на принца, Нефритовый Лотос и грубияна, которые были в нашей группе с самого начала и знали её. — Разве у кого-то из участников ещё были флейты? Только у меня и у неё. Вы же слышали, музыка борется, не даёт себе затихнуть. Это не ловушка. Это крик о помощи.
— Пусть кричит, — отрезал грубиян. — Это её испытание. Каждый из нас прошёл своё, и только потом снова встретил других.
Я посмотрела на принца. Лан Чжун молчал, глядя на проход, откуда лилась мелодия. Лицо его было непроницаемо.
— Ваше вы… Огненный меч? — осторожно спросила я, вовремя спохватившись и назвав принца по его школе.
Лан Чжун перевёл взгляд на меня, и в глазах его мелькнуло сомнение, но голос прозвучал твёрдо:
— Долг сильного — защищать слабых. Если там действительно участники, мы обязаны попытаться вызволить их. Но предупреждаю: сад опасен. Там можно забыть, кто ты, зачем пришёл, и остаться в цветущем сне навсегда.
— Я с вами, — сказала я. — Всё равно надо проверить.
— И что ты собираешься делать? — Грубиян скрестил руки на груди, глядя с
