Полоса препятствий для одержимых - 1 - Екатерина Владимировна Ильинская

Полоса препятствий для одержимых — 1

Глава 1. Что-то пошло не так...

Говорят, в те времена, когда небесные реки ещё не нашли своих нынешних русел, а горы могли за ночь менять очертания, на восточной окраине Серединных земель жил человек по имени Кай Синхэ, благородный заклинатель звука, чья флейта утихомиривала бури и усмиряла сердца воинов.

А на западе, в чёрных ущельях, рождался иной слух — о Хэй Фэне, чья тень плыла впереди тела, а за спиной шла смерть. Люди слагали песни о двух противниках, словно о дневном свете и ночной тьме, не зная, что в глубинной правде их судьба была сплетена в одну нить. И словно инь и янь не могли они существовать друг без друга.

Но легенды помнят разное. Их и расскажем.

Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»

Он не пришёл.

Отчаяние лезвием ритуального кинжала полоснуло по сердцу. Я смотрела в центр круга, будто взглядом могла заставить воздух сгуститься в силуэт. Ничего. Только жар от курильниц, слабое потрескивание углей и тягучая тишина, в которой особенно громко звучало моё собственное дыхание.

Не сдержавшись, я ударила кулаком по мраморному полу, оставляя красные следы на камне и совершенно не чувствуя боли за терзающей душу безысходностью. Видела эти красные следы и думала не о пальцах, а о том, что снова не хватило сил. Снова не получилось.

Полы голубого ханьфу разметались вокруг, как вода, в которую пятнадцать лет назад мне стоило шагнуть. В тот день, когда старейшины рода Линьяо произнесли: «Слаба. Хорошей заклинательницы из Шуин не выйдет».

С тех пор список того, кем я «не вышла», только рос. Не вышло из меня красавицы, о которой говорят с восторгом и вдохновением. Не вышло тихой добродетельной невесты. Не вышло поражающей своим умом и образованием девы, услаждающей взор и слух достойных мужчин. Я умела быть лишь удобной мишенью для сравнения: «вот она — и вот ты», не в свою пользу, конечно.

И всё же я цеплялась. Не за жизнь даже — за шанс однажды всем показать, как они ошибаются. За мгновение, в которое прошлое обязано было уступить новой надежде.

Я так ждала. Я так тщательно готовилась. Я… верила.

Но он не пришёл.

Конечно! Кто я такая, чтобы великий герой прошлого Кай Синхэ услышал мой зов? Слабая заклинательница. Позор рода. Девчонка, у которой уровень ци, как капля на дне пиалы: если наклонить, не намочишь даже край.

Одна слеза всё-таки прочертила дорожку по щеке, тронула уголок губ и оставила там привкус соли и горечи. Я проглотила её, как проглатывают обиду: молча, чтобы никто не увидел.

Что ж, другого выхода не осталось.

Зло стиснув зубы, я встала, сложила пальцы в базовый магический жест и прошептала:

— Чистое и мутное разделяются. Лишнее сгори.

Кровь в круге вспыхнула алым, будто в неё плеснули огня. Угольные линии на мгновение налились золотом. Свет погас так же быстро, как и возник, и зал сразу стал прежним, как будто не было никакого ритуала. Вокруг лишь сумрак, мрамор, стены, жаровни, запах масел и трав.

Только флейта осталась в центре круга и лежала там так спокойно, словно попытки не было. Словно я не посмела.

Воздух теперь пах не дымом, а разочарованием и тяжёлыми раздумьями, которые давили на грудь, заставляя мыслить о смерти.

Если Кай Синхэ не откликнулся, значит, на ежегодное состязание школ совершенствующихся я пойду одна. На полосу препятствий, которую проходят те, у кого ци — как бурная река, а не как жалкая капля. Пойду и погибну. Не потому, что так сложилась судьба, а потому, что у судьбы есть привычка выбирать сильных, решительных или с несгибаемой волей. Ни тем, ни другим, ни третьим я похвастаться не могла.

Сзади раздался шорох.

Я замерла с руками у груди, не успев завершить движение.

В ритуальном зале ночью должно быть пусто. Тут всегда пусто в час быка. И здесь нет окон, чтобы оправдать шум сквозняком. Ученики и мастера спят, а прислужники приносят новые благовония лишь утром. Тут не могло быть никого, кроме меня, подгадавшей время для совершения призыва.

Сердце сжалось, словно хотело стать меньше, а дух, мой слабый дух, дрогнул. Внутренняя энергия ци затрепетала, и словно тяжёлый камень осел в желудке. Губы приоткрылись, горячее дыхание иссушило их. А по спине пробежал холодок, словно мокрым пером провели.

Шорох повторился. Потом — ещё. И вдруг он перестал быть шорохом, а превратился в шаги. Неспешные и уверенные, как будто этот зал принадлежал не школе, а тому, кто сейчас подходил ко мне сзади.

Дрожащий свет жаровен вытянул на стенах резкие тени. Они поплыли, перепутались, сбились в одну — слишком большую и густую. Эта новая тень легла на мою, проглотила её, и стало холодно настолько, словно кто-то оставил распахнутой дверь дома в зимнюю ночь.

«Он пришёл?» — Сердце трепыхнулось, как птица в силках.

Внутри расцвёл цветок надежды, дыхание сбилось, волосы взметнулись от резкого движения. Я повернулась — слишком живо. Так как поворачиваются те, кто заранее хочет верить.

Он был ближе, чем в шаге.

Взгляд упёрся в многослойное богато расшитое чёрно-белое одеяние, скользнул вверх по светлым прядям, будто впитавшим лунные блики. Шея. Тонкая жилка на ней. Острый кадык. Губы с улыбкой, но холодной, гладкой, как лёд на зимнем пруду. Высокие скулы, прямой нос…

И глаза.

Абсолютно чёрные. Без зрачков.

Это был не Кай Синхэ.

Это был… демон.

Я даже не успела моргнуть. Чужая рука сомкнулась на горле, пальцы сдавили так, что дыхание оборвалось на полувдохе, а в сердце сжалось от боли и страха. Меня рывком подняли, заставляя привстать на носочки, балансируя на самом краю равновесия. Каждая попытка глотнуть воздух отзывалась мучительной болью, мышцы шеи напряглись до предела, кровь стучала в висках. Длинные, острые когти вдавились в кожу, не прокалывая, но обещая это сделать при малейшем движении. Их холод жёг, как лёд.

В ушах зазвенело, зрение поплыло по краям, но я не могла отвести взгляд от лица демона и от абсолютно чёрных провалов глаз без зрачков. Смотреть в них было как падать в бездну, где нет ничего, кроме вечной тьмы. Ноги задрожали, по спине потекла капля холодного пота.

Дыхание вырывалось хрипами,