Поцелуй Льда - Эми Пеннза
Картинка медленно повернулась вправо, и стало видно, что лежит на снегу рядом с ним.
Я.
Я уставился на себя, лежащего на земле, с оторванной от тела головой. Мои глаза невидяще смотрели в арктическое небо. Выражение моего лица было пустым. Обрубок моей шеи покрылся коркой инея. Моё тело промерзло насквозь, губы посинели и были холодными.
‒ Грэм! ‒ Хэмиш закричал, звук был хриплый и мучительный.
Внезапно видение померкло, оборвав его крик, и я понял, что Северный ветер избавил меня от мучительного созерцания предсмертных мгновений моей пары. Картинка прервалась, и на экране появился мертвый Хэмиш, распростёртый на мне, с дорожками замерзших слез на лице. Внезапно мое тело под ним превратилось в Цирцею, которая наложила на себя чары, чтобы выглядеть как я. Она оттолкнула от себя Хэмиша, встала и поправила платье.
Сцена изменилась. Теперь Цирцея шагала по снегу, ее юбки прокладывали дорожку во льду. Она вошла в кальдеру и подняла руки. Ветер с воем устремился к ней, но она отбросила его, ее сила была подпитана безумием. Она обуздала Северный ветер и заключила его между ледяными столбами.
Сцена перемоталась вперед, и я понял, что было дальше.
Я увидел себя, падающего в кальдеру, с руками, запачканными кровью Хэмиша. Я побрёл по снегу, по которому у него не было возможности пройти, и упал на колени перед Оракулом, к которому он так и не обратился с просьбой. Вместо того чтобы спрашивать его, как спасти наших женщин от смерти, я умолял его вернуть мою пару к жизни.
Завеса тумана хранила молчание. Оракул не давал мне аудиенции. Но иногда это случалось. Я знал это. Я знал, что однажды он может заговорить со мной. Возможно, он услышит мою просьбу, если я передам ее. Защищал его. У меня было мало времени. Моя пара был мёртв. Я вскоре последую за ним, моя душа была охвачена горем. Мне нужно было спешить.
И снова сцена прервалась.
Теперь я стоял перед Великим магистром Братства, широко раскрыв глаза, и смотрел на своё окровавленное сердце в его руке. Лед сковал пульсирующий, исходящий паром орган, заглушая мою печаль и привязывая меня к Оракулу, которому я поклялся служить.
Связывая меня ложью.
Сцена исчезла из виду, и Северный Ветер снова превратился в столб ледяного ветра. Джорджи и Кэллум, стоявшие по бокам от меня, дрожали от ярости.
Но их гнев был ничто по сравнению с моим, когда я перевёл взгляд на Цирцею.
‒ Ты убила мою пару, ‒ сказал я, гнев распирал меня изнутри.
Слезы наполнили ее глаза.
‒ Я сделала это ради нас, Грэм. Ты должен был быть моим.
‒ О чём, чёрт возьми, ты говоришь? ‒ потребовал я ответа. ‒ Ты едва меня знаешь. Я встречал тебя несколько раз, когда был мальчиком…
‒ Да! ‒ сказала она, и на ее лице появилась странная, тревожная улыбка. Её глаза были большими и чересчур яркими. ‒ И ты был незабываем. Мой народ не женится на полукровках, но я знала, что ты мой, с того момента, как встретила тебя. Я почувствовала твою силу и могущество. Ты владеешь стихией зимы так же, как и я, ‒ она сглотнула, и её взгляд наполнился тоской и отчаянием. ‒ Разве ты не видишь этого? Ты принёс обеты Братства, чтобы судьба могла свести нас вместе.
‒ Я дал клятву, что найду способ вернуть Хэмиша ко мне.
Её седые брови резко сошлись на переносице.
‒ Это невозможно, и ты это знаешь. Тебе нужно было время, чтобы понять, насколько мы идеально подходим друг другу. Но твоё ожидание закончилось. Теперь мы можем быть вместе. Я ‒ твоя пара, Грэм. Я ‒ твоя судьба.
Шок, гнев и неверие бурлили в моей груди. Воспоминания о Зимнем Дворе затопили мой разум. Мы с Хэмишем поговорили с Цирцеей. Мы просили её помочь нам спасти наших женщин от смерти. Она отослала нас прочь.
А потом она выследила нас и убила мою пару. Она обманула его. Заставила моего смелого, любящего Хэмиша думать, что я мертв. Она сломала его тело и разбила его сердце.
‒ Я убью тебя, ‒ произнёс я ей. ‒ Но сначала я хочу, чтобы ты взглянула на кое-что, ‒ я взял Джорджи и Кэллума за руки, которые всё ещё были вплетены в мои. ‒ Это мои пары. Мои самые ценные подарки. Судьба подарила мне их, и они избавили меня от смерти заживо, на которую ты обрекла меня более тысячи лет. Я люблю их всем сердцем. Я хочу, чтобы ты знала это, прежде чем умрёшь.
Глаза Цирцеи расширились. На мгновение в сапфировых глубинах отразилась неподдельная боль. Затем выражение её лица изменилось, став таким мрачным и злобным, что я чуть не отступил на шаг.
‒ Драгоценные подарки? ‒ вкрадчиво спросила она. Её взгляд скользнул к Джорджи. ‒ Ведьма, которая не может контролировать свою стихию, ‒ она посмотрела на Кэллума, ‒ и самый слабый, самый никчемный дракон-полукровка.
Кэллум напрягся.
Губы Цирцеи изогнулись в жестокой улыбке.
‒ Инкуб, ‒ протянула она. ‒ Среди фейри мы держим их как рабов, ‒ она окинула Кэллума пренебрежительным взглядом. ‒ Я уверена, что этот мальчик хорош для развлечений, но ему подобные мало что могут предложить.
Джорджи издала низкий сердитый звук. Северный Ветер завыл, меняя очертания и принимая различные формы. Дюжина лиц промелькнула в пронизанных молниями потоках.
Кэллум отпустил меня и шагнул ближе к Цирцее. У меня внутри всё сжалось, и я потянулся, чтобы оттащить его назад, но Джорджи удержал меня за руку.
‒ Ты права, ‒ тихо сказал Кэллум, глядя на Цирцею сверху вниз. ‒ Я умею получать удовольствие. Я понимаю желание лучше, чем кто-либо другой, будь то смертный или бессмертный. Простолюдин или королева, ‒ он резко опустился на колени рядом с плечом Цирцеи.
‒ Что ты делаешь? ‒ потребовала она. Её глаза резко дернулись, и я понял, что она не может повернуть голову. Северный Ветер полностью прижал её к земле.
Голос Кэллума звучал ровно. Терпеливо.
‒ Я вижу твои желания, ‒ сказал он Цирцее. ‒ Я всё вижу. И ты так сильно хочешь Грэма, что позволила этому чувству поглотить тебя. Но ты его не любишь.
‒ Да, люблю, ‒ прошипела она, и в её глазах появилась ненависть.
‒ Нет, ‒
