Забытая жена из горного края - Ника Цезарь

она назвала не наших охотничьих щенков, с которыми мы носимся во дворе, — понизив голос, произнесла девочка.

— Похоже, ты учишься улавливать контексты.

— Да, я умная и талантливая, но я не человек…

— Я знаю, — улыбнулась ей, прекрасно понимая, что не все осознают, что она — дух. И Моргана не желает об этом распространяться. Гораздо проще, если девочка будет считаться маленькой аристократкой.

Моргана заправляла среди рукодельниц. Пока я наводила панику и тыкала палкой в прогнившие места, она незаметно укрепляла свои позиции. Женщина была сдержана, умела и тонка, как и полагается знатной даме.

— Хочешь, открою секрет? — понизив голос, я заинтересовала Кенай.

— Конечно!

— Мне нужна поддержка! Я очень боюсь идти в солярий. Боюсь, что эти дамы меня сожрут…

— Они могут? — удивилась она.

— Ещё как!

— Тогда, конечно, я с тобой! У меня зубы гораздо острее, — гордо вскинула она голову, но потом, подозрительно прищурившись, продолжила: — Это ведь не буквально? Ты боишься не их зубов, а их слов?

— Верно. Ты так быстро обживаешься среди людей, я аж завидую! — восхитилась ею.

— Ну не знаю. Слова — это только слова. Ты сама придаёшь им смысл. Я вот, когда меньше понимала, о чём говорят, то меньше обижалась. А сейчас мне всё чаще хочется кого-нибудь съесть. Но люди-то не изменились, и слова те же… Меняюсь только я.

— Верно. А ты, случайно, не знаешь, что говорят обо мне?

— Я не слушала. Хочешь, чтобы узнала?

— Может быть… — уже у самого солярия взглянула ещё раз на девчонку и потрепала по беловолосой головке. — Ты права, ты — вольное дитя. Беги! Мне хотелось провести с тобой время, его мы с тобой уже провели. Главное ведь не количество, а качество.

Кенай радостно взвизгнула и, подпрыгнув, бросилась прочь, но отбежав на десять шагов, замерла. А потом резко вернулась ко мне, чтобы обнять за талию.

— Ты храбрая, — шепнула она, — покажи им!

Мне даже не удалось обнять девушку в ответ, её порыв был стремителен, но именно это мне было нужно. После чего я распахнула двери в солярий — женскую комнату, где около десятка девиц шили и вышивали.

— Дамы, — поприветствовала я их, уверенно проходя к пустующему креслу.

Помимо Морганы здесь были: мои так называемые кузины, воспитанницы дяди (дочери наших дальних родственников), пара профессиональных вышивальщиц, что обшивали замок и тёток, а также жёны начальника гарнизона и бейлифа, ездившего по деревням. Я их видела, но не общалась, и сейчас планировала исправиться.

— Леди Йолайр, — удивлённо отложив свои работы, они поприветствовали меня.

— Сегодня такой чудесный солнечный день… как раз для работы в солярии, — улыбаясь, я пыталась завязать разговор. — Тётушка, что вы вышиваете? — с интересом рассматривала большой кусок материи, натянутый на специальную подставку.

— Это мой тебе подарок в новую комнату — покрывало. Я вышиваю орлов — символы нашего рода.

— Благодарю. У вас золотые руки, уверена, что никто не сделает это лучше. А где Давина? Вы её не звали?

— Она у нас теперь служанка, — прыснула девочка-подросток, за что тут же получила локтем от более старшей девушки.

— Её помощь бесценна, — тут же вступилась за Давину, укоряя себя. Нужно заняться наймом! — Замок преобразился с её лёгкой руки, но я думала, у неё получается выкроить минутку, чтобы навестить вас.

— Увы, — качнула головой Моргана, — мы встречаемся с ней, как и с тобой, только за ужином.

— Я очень хочу видеть вас чаще, тётушка, но работы так много…

— Не женское это дело, — поджала губы худая жена бейлифа.

— Нора, — предостерегающе подала голос Моргана. Внутри у меня нарастало возмущение, но я виду не подала и замечание пропустила мимо ушей.

— Я не брала с собой рукоделие, — вздохнула я, когда молчание затянулось.

— Можете взять моё, кузина, — проговорила девушка, что перед этим успокаивала младшую сестру, — я сейчас вышиваю наволочку для приданого. Но у меня есть ещё отшитые: платочки и халат, — указала она взглядом на набитую корзину у её ног.

— Буду признательна, Флора, — в последнюю секунду я вспомнила её имя и потянулась за белоснежным платком. Иголку мне одолжила Нора, а вот нитками и даже золотом поделились вышивальщицы. Мои стежки поначалу были неуверенными, что позволило им давать мне советы, заметно оживив дам, поднимая им настроение.

— Ты так усердно готовишь приданое, а жених уже есть? — шепнула я на ухо Флоре.

— Не положено младшим наперёд старших, — проговорила она, ярко вспыхнув, отчего я констатировала, что возлюбленный всё же есть.

— Но бывают и исключения, — подмигнула ей, отчего та вспыхнула ещё ярче, но зато и мечтательная улыбка растеклась по её губам.

Через два часа мои глаза начали слезиться, но платок был вышит, а дамы привыкли к моему присутствию и заметно оттаяли, рьяно делясь сплетнями при мне, не забывая давать советы. Я обещала заглянуть опять, но пока просто перехватила Моргану, попросив её проводить меня.

— Тётушка, не знаю, как сказать… — потупив глаза, я тяжело вздохнула.

— Что-то случилось? Ты можешь говорить не таясь. Я пойму и помогу!

— Мне нужна твоя помощь. Сама я не справляюсь…

— Конечно! Что я должна сделать? — на этих словах она расцвела, отбрасывая чопорную маску прочь.

— Ты же знаешь, что сенешаль воровал.

— Все знают! И ждут твоего приговора. Надеюсь, ты отрубишь ему руку, чтобы впредь не брал чужого!

— Если бы не проверка счётных книг, он бы мог ещё долго набивать свои карманы, а потому я решила проверить не только замок, но и деревни, — я пропустила мимо ушей её кровожадные мечтания. — Завтра я еду в Эмру, но помимо неё у нас есть ещё деревни. Съезди, пожалуйста, к Гранту. На первый взгляд, там всё хорошо…

— Но ты думаешь, что он пускает пыль тебе в глаза.

— Да. Кто, как не ты, сможет вывести его на чистую воду?

— Я справлюсь в два счёта! Если он ворует, то пойму это.

— Чудесно. Тогда я напишу ему письмо и велю служанкам собирать тебя в дорогу!

— Всё ради тебя, моя девочка, — она ласково коснулась моей руки, а я взамен обняла её, чувствуя себя неблагодарной. Она ко мне со всей душой, а я мечтала пристроить её в чужой дом. — Помни, мы — семья. Я ради тебя на всё пойду. Ты — дочь моего любимого человека!

— И я тебя люблю, — покривила я душой. — Иногда я чувствую себя виноватой, что ты после смерти мамы посвятила мне свою жизнь. Неужели, ты никогда не хотела выйти замуж?

— Ох, глупости это всё! — отмахнулась она от меня.

— Ни разу? — настаивала я.

— Было время, я мечтала выйти замуж, как и