Ее кровь, его тьма - Лира Алая

губ. — И побудешь со мной?

Он не ответил — просто выдохнул и молча поднялся, легко подхватывая меня на руки.

Тело слушалось его движения, как вода сосуд.

Он вышел из ванной, закутывая меня в полотенце, словно в кокон, и я прижалась к нему, чувствуя, как его грудь поднимается под моими ладонями.

Между нами было то ощущение, что бывает после долгой разлуки — когда не нужно слов, только касания, дыхание и уверенность, что ты снова дома.

Отправляясь со мной на руках в спальню, он едва заметно улыбался — тем самым редким, тёплым, почти человеческим выражением, которое видела только я.

Я улыбалась сама своим мыслям, уже в предвкушении того, что мы сможем сделать из того, что я написала в список.

И в этих мыслях, даже не помня, как я коснулась кровати, я повалилась в сон.

Мир уплыл, растворился в дыхании, в запахе трав, в ощущении его рук — и я заснула, всё ещё улыбаясь.

******

Ну вот и осталось мне отредактировать и привести в божеский вид еще три главы. И эта история закончится, получив статус «завершено». Но чуть позже, думаю, я напишу «экстру», где воплощу ещё пару желаний из дневника Верны. ;) Хотелось их воплотить в замке вампиров, но сердечко Верны, правда, было очень слабо.

Также я сделаю анонс новой работы, связанной с сестрой Михаэля и её возлюбленным. О том, как охотник на вампиров влюбился в свою добычу. Почему Михаэль его обратил. В этой работе я буду исследовать тему любви и греха, так как у Райнара непростая судьба, связанная со священослужительством. И то, какие желания у него будет вызывать Элиана, столкнёт его с глубочайшим внутренним конфликтом. В общем, будет очень страстно и горячо.

Глава 46

Следующая неделя была в заботах. Дом словно ожил — коридоры наполнились тихими шагами слуг, ароматом свежесваренного кофе по утрам, звоном посуды, приглушёнными голосами. Михаэль рассказал моему брату всё — от начала и до конца. Без прикрас, без попытки оправдаться, но с тем спокойствием, что всегда исходило от него, когда он говорил правду.

И Лукас, мой брат, слушал, не перебивая. В его глазах я видела не осуждение, а, скорее, удивление — ту редкую смесь растерянности и благодарности, когда человек понимает, что мир, в котором он жил, оказался гораздо шире, чем он думал. Он был совсем не против нашего союза. Наоборот, я видела, как его взгляд смягчался, когда он переводил глаза с Михаеля на меня. Он был благодарен за своё спасение, за то, что Михаэль не только вытащил его из тьмы, но и помог с делами, которые казались неразрешимыми.

— Я счастлив, что ты в таких надёжных руках, — сказал он тогда, и это была не просто братская одобрительная фраза. В его голосе звучало настоящее облегчение.

Наше решение об отъезде он воспринял с радостью, желая нам прекрасного путешествия и уверяя, что здесь нам всегда рады. Я смотрела на него и впервые за долгое время видела в нём спокойствие. Может, впервые с той ночи, когда всё изменилось.

Когда я показала Михаелю свой список, он очень удивился. Настолько, что даже присвистнул — не от насмешки, а скорее от искреннего восхищения. Он сказал, что я его вдохновила сделать это всё со мной. Особенно его развеселили и заинтриговали те пункты, где я писала о своих самых откровенных фантазиях. Я, конечно, краснела, оправдывалась, говорила, что просто решила быть честной, но его взгляд — этот мягкий, чуть хищный, блеск в глазах — говорил, что ему всё это, напротив, очень по душе.

Вскоре он дополнил этот список и своими желаниями. Сказал, что большая часть не была добавлена, потому что это — "те фантазии, о которых тебе лучше пока не знать, милая". И я, конечно, сразу поняла, что это сказано специально — чтобы разжечь моё любопытство ещё сильнее.

Так и вышло. Я потом не раз ловила себя на том, что сижу у окна, листаю свой список и думаю, что же он там не написал.

Проблема, с которой мы столкнулись, была, казалось бы, практичной — как именно мы будем путешествовать. Ведь путь планировался долгий, а я прекрасно знала, что путешествия в каретах — это вовсе не романтика, как в книгах, а скорее утомительная тряска, запылённые дороги и ломота в теле.

Но Михаэль, как всегда, оказался готов к любому сценарию. Он предложил отправить карету со всеми вещами и запасом денег вперёд — по нашему маршруту. А сами мы будем передвигаться при помощи его скорости. Он сказал это с таким спокойствием, будто речь шла о самом обычном способе перемещения.

— Так мы сократим дорогу, — просто пояснил он. — Приезжаем в нужное место, наслаждаемся тем, что хотим, а вещи догоняют нас позже.

Мне показалось это гениальным. Я представила, как мы переносимся сквозь ночной воздух, как вокруг мелькают огни, как я чувствую его силу, когда он держит меня, и путь превращается в миг. Да, это было лучше всякой кареты.

Если бы не он, наверное, я бы вовсе не решилась на путешествие. Но рядом с ним любое безумие становилось возможным. И вообще — когда я задумалась об этом по-настоящему — я вдруг осознала, что мне хочется не просто уехать, а увидеть мир. Мир, в котором он будет рядом.

*****

Первая наша остановка была небольшой туристический город Валмора. Он располагался у самого моря, в месте, где белые дома цеплялись за прибрежные холмы, а воздух был насыщен солью и солнцем. Когда мы прибыли туда, солнце уже клонилось к закату, и весь город сиял в золоте — окна отражали закатные блики, словно тысячи крошечных зеркал. Воздух пах морем и жасмином, шум прибоя смешивался с мелодиями уличных музыкантов, а где-то вдали раздавался смех.

Мы выбрали это место не случайно. Именно здесь решили провести церемонию обмена клятвами. Без священников, без свидетелей. Только он, я и море. Мне казалось, что только так и должно быть — просто, но священно.

И прямо сейчас я стояла перед зеркалом в одном из салонов Валморы. Передо мной лежали целые горы тканей — белых, молочных, бледно-розовых. Атлас, шёлк, кружево. Всё сияло под мягким светом ламп, будто впитывало солнечные лучи.

Я уже мерила десятое платье подряд, и каждое казалось идеальным. Но чем больше я мерила, тем труднее становилось понять, чего я хочу. Волнение путалось с