Пленница проклятого демона (СИ) - Силаева Ольга

— Проклятье, я так ненавижу тебя сейчас, — прошептала я. — Ты даже не представляешь, насколько мне больно, да?

— Ты правда мне это говоришь? — негромко поинтересовался Тень.

— Да! Потому что если бы ты осознал, что Конте так же много для меня значит, как для тебя значила твоя мать, ты бы меня понял!

— Церон может прийти в себя и забрать твои сны в любую минуту, — произнёс Тень, помолчав. — И у тебя не будет защиты. Никакой. Все твои тайны будут обнажены.

— Почему ты мне это говоришь?

Молчание. Долгое.

— Потому что, возможно, мне есть чем тебя утешить. Но я не желаю подставлять себя под удар.

— Хотя бы расскажи мне во сне, — прошептала я, вытирая слёзы. — Я не запомню, но мне станет легче на пару минут.

— Нет.

Я зажмурилась. Больше всего мне хотелось зарыдать, но я не могла делать это при нём. При прислужнике Церона, отправившего Конте на смерть. Как бы Тень ни рисковал собой ради меня.

— Я так и не сказал Конте самой главной правды, — тихо сказал Тень. — Хотел, но… А теперь он этого никогда не узнает.

— Какой правды? — глухо сказала я.

— Как погиб его брат.

Я приподнялась, глядя на него:

— А это важно? До сих пор?

— Для меня — да. Больше, кажется, уже ни для кого.

Теперь, когда Конте вот-вот будет мёртв, это уже и впрямь не имело значения. Но я хотела узнать эту тайну так давно…

И Эреб пытался шантажировать ею Церона. Значит, она была важна.

— Расскажи мне, — попросила я. — Хотя бы часть.

— Какую именно часть? — серьёзно отозвался Тень.

— Почему это произошло? Или — как это произошло?

В полутёмной спальне наступило молчание.

О чём сейчас думал Тень? Воскрешал тот день в памяти? Собирался с мыслями?

— Меня ранили на дуэли, — произнёс он. — Я был на грани смерти, потому что сделал чудовищную глупость.

— Какую?

— Я пощадил своего противника. В Подземье этого не прощают.

— И он…

— Ударил, когда я повернулся к нему спиной.

— О.

— К счастью, он тоже сделал не менее чудовищную глупость: он решил, что я умираю. Ему и его друзьям показалось, что к нам шли, так что они развернулись и сбежали. Рядом со мной не осталось никого.

— И? — прошептала я.

— Я был зол. В первую очередь на себя. Это было давно, но я помню эту злость до сих пор. Настолько, что ненавидел собственную слабость куда больше того, кто меня ранил. Забавно, да?

— Что с ним сталось, с твоим противником? Он жив?

Тень смерил меня взглядом:

— Он попытался меня убить. Как ты думаешь?

Я прикусила язык.

— Да уж. Глупый вопрос.

— Вот именно. Я лежал там, глядя, как на запах крови слетаются светлячки, и проклинал каждую минуту, которую я провёл в обществе Ниро. Каждый час, когда я прислушивался к нему, улыбался его историям, сочувствовал ему в его тоске про идиота-брата. Я не просто размяк: я был сам себе противен. Я сделался ходячей слабостью. Человеком.

— И в этом не было ничего плохого! — зло выдохнула я. — Просто не надо доверять мерзавцам!

Тень тихо засмеялся:

— О, но разве ты не видишь? Я начал им доверять именно из-за своей новообретённой человечности. Из-за проклятого мягкосердечия, которое никак не хотело уходить. Единственным способом уничтожить эту дрянь было выжечь её. Безвозвратно.

— Поэтому ты решил убить Ниро, — прошептала я.

Наши глаза встретились.

— Да. Если бы я не уничтожил собственную слабость, она уничтожила бы меня. Едва я вновь поднялся на ноги, я вызвал его на поединок в тренировочном зале в полночь. И когда я вышел из этого зала в одиночку, у меня на бедре висела его катана.

Я прикрыла глаза.

— А Конте? — тихо спросила я. — Он тоже олицетворял твою слабость?

— Скорее, противоположность, — невозмутимо ответил Тень. — Тот, кто порвал с демоническим наследием, позволил себе человеческие слабости и решил, что обратил их в силу. Мне нужно было показать, что мой путь лучше.

— И для этого ты привёл его на эшафот.

— Для этого я зашёл в его камеру победителем. Эшафот — лишь формальность.

Сочувствие, пробудившееся было у меня внутри, тут же было испепелено яростным пламенем.

Но я не сказала Тени ничего. Нечего было говорить.

Я приподняла голову и взглянула в окно. Последние отблески солнца ложились на колышущуюся листву за окном. Красивый сад, просторный и уютный дом… в котором мне, должно быть, суждено было провести всю оставшуюся жизнь. Я не испытывала никаких эмоций по этому поводу. Всего лишь ещё одна тюрьма.

Свет на листьях потускнел. Вот-вот он исчезнет… вот-вот…

Моё сердце заколотилось. Из груди вырвался стон, и я подавила дурацкое желание зажать рот рукой, чтобы больше не выказывать слабости.

В следующий миг Тень решительно развернул меня носом в подушку.

— Не стоит высчитывать минуты, — негромко сказал он. — Всё уже случилось.

— Что?!

— Казнь всегда свершается раньше жертвоприношения. По привычке говорят, что казнённый тоже умирает с последним лучом солнца, но это не так. Казнь уже состоялась, Дара Незарис. Всё кончено.

Несколько секунд я пыталась постичь смысл его слов, но у меня ничего не получалось, словно Тень говорил на другом языке. Может быть, я просто перестала понимать человеческую речь?

— Хотел бы я просто дать тебе проспать без сновидений следующие три дня, — пробормотал Тень. — Но в любой момент…

Я едва его слышала. Конте был мёртв. Конте был мёртв. Конте был мёртв…

— Я сейчас умру здесь, — прошептала я.

Тень вздохнул и встал.

— Пойдём.

— Куда?

— К реке.

Глава 51

В реке мерцали звёзды.

Я сидела на ветке ивы, погрузив ступни в холодную воду. В голове вихрем летели воспоминания о том, как мы с Конте плавали наперегонки, как он учил меня обращаться с вёслами, как я оказалась совершенно безнадёжна на рыбалке…

Глаза распухли и почти заплыли, но слёзы всё ещё текли без остановки. Наверное, это было лучше, чем каменное горе. Но я чувствовала себя такой беспомощной, таким ребёнком… А я хотела сохранить хоть каплю достоинства при Тени.

Увы, он видел всё. И, конечно же, даже не попытался меня утешить. Вместо этого Тень сидел у воды, обхватив согнутые колени руками и задумчиво глядя на противоположный берег.

Но я не обманывалась при виде его кажущейся расслабленности. Как только мы пришли на реку и Тень выпустил мою руку, я кинулась бежать. Всю дорогу до реки я еле брела, чтобы совершенно его уверить, что я убита горем и беспомощна, но в ту минуту я бежала так, словно меня преследовала стая диких демонов.

Я не пробежала и десяти шагов. Тень просто перехватил меня поперёк талии и принёс к воде, и мне осталось лишь молча сесть на ветку ивы и ждать следующего удобного случая. Тень был прав: мне очень не повезло с тюремщиком.

— Пора спать, — произнесла я.

Тень не повернул головы.

— Позже. Не хочу сейчас идти в дом.

— У тебя красивый дом, — произнесла я. — Не успела его разглядеть, но…

— Я предпочитаю ночевать в городе: дом слишком велик для меня одного. К тому же мне не очень-то нужен уют, как ты догадываешься.

— Догадываюсь.

— Но с тобой, конечно же, возвращаться в город совершенно невозможно. — В голосе Тени звучала холодная досада. — Пока Церон настаивает, чтобы я был рядом с тобой днём и ночью, я такой же пленник, как и ты.

— Мне утопиться, чтобы ты смог прошвырнуться по магазинам? — поинтересовалась я.

— Интересная идея, но нет. — Тень взглянул на меня. — Я хочу задать тебе вопрос.

Я пожала плечами:

— Какой?

— Ты убита горем, но будешь пытаться сбежать снова и снова, — ровным голосом произнёс Тень. — Разумно: на твоём месте я поступил бы так же. Но мне интересно: я могу тебе предложить что-нибудь, чтобы ты осталась?

Я вздрогнула:

— Что?

— Допустим, сны с Цероном не навсегда — прими это как данность. — Тень помолчал. — Я хотел бы, чтобы ты была рядом. Я многое могу тебе предложить… как ты догадываешься.