Леди и Орк - Финли Фенн
— Женщина, — сказал он суровым и неодобрительным голосом. — Почему ты здесь. Я не звал тебя.
Джул замерла на месте, осознав с леденящим ужасом, что Гримарр ни в малейшей степени не подговаривал на это Бальдра. Что всё это была инициатива Бальдра, хитрого зеленого зверя, и теперь она оказалась в ловушке в комнате, полной враждебных, незнакомых орков. Многие из которых — она слегка вжалась в стену — были огромными, свирепыми и потрясающе уродливыми, как раз из тех, что приходят к детям в кошмарах.
— Эм, — сказала она комнате, полной наблюдающих глаз, а затем нашла относительное убежище в лице Гримарра, каким бы злым и подозрительным оно ни было. — Я… э-э… хотела тебя увидеть.
В комнате воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня; внимание каждого орка было полностью приковано к ней. И Джул видела тот момент, когда Гримарр осознал, какую силу это имеет: его прищуренные глаза скользнули от её волос вниз, к слишком глубокому вырезу туники, а затем снова вверх, к её лицу.
Гримарр произнес несколько резких, раскатистых слов на Черном Языке, обведя взглядом остальных орков, и в ответ несколько из них пожали плечами, а один рассмеялся. На что Гримарр коротко кивнул, а затем дернул головой в сторону Джул — жест, который ясно означал: «подойди».
— Ты можешь остаться ненадолго, женщина, — сухо сказал он. — Но ты будешь молчать и повиноваться.
Джул безмолвно кивнула с искренним облегчением и проскользнула через комнату к нему. Он сидел на низкой скамье рядом со столом — это была первая комната для совещаний со скамьями, которую она видела, — и он искоса взглянул на неё, когда она скользнула на место рядом с ним. Взгляд его был внимательным, возможно, неспокойным, и она видела, как дернулся его кадык в мерцающем свете очага.
Это стало внезапным, пугающим напоминанием о вчерашнем дне, о том, как её прижимали к полу и брали перед огнем, и, глядя в эти глаза, задерживаясь на этих воспоминаниях, мир вдруг словно накренился в сторону абсурда, а может, и безумия. Почему бы Джул не сыграть эту роль? Когда все взгляды в комнате прикованы к её лицу, пойманы в её власть?
А Гримарр велел ей молчать, но не говорил сидеть неподвижно. Поэтому Джул придвинулась к нему на скамье, уперевшись плечом в его руку, пока ему не пришлось поднять её и тепло и тяжело опустить ей на плечи.
Он резко заговорил снова, изрыгая громкий, путаный Черный Язык, возможно, чтобы отвлечь внимание от выходки Джул. Но орки не смотрели на него — они смотрели на Джул, — и она почувствовала, что медленно прислоняется к нему, вдыхая мускусный, теплый уют его груди.
Сегодня он снова был в тунике — вчера, когда он не стал ею утруждаться, Джул нравилось куда больше, — но она не была настолько длинной, чтобы нельзя было просунуть руку под неё сзади. Почувствовав рельефные мышцы и гладкую шрамированную кожу, она позволила пальцам задержаться там, в то время как её взгляд блуждал от его груди к его всё еще говорящим губам.
На самом деле Гримарр не был таким уж ужасным на вид орком, разрозненно подумала она, бросив быстрый, вороватый взгляд на остальных присутствующих за столом. Несмотря на все шрамы, его лицо было мужественным, симметричным, губы хорошо очерчены, уши оставались целыми и заостренными. Хотя его волосы — Джул нахмурилась и потянулась погладить их — явно никто не трогал с тех пор, как она заплела их несколько дней назад, и они стремительно приближались к состоянию растрепанного птичьего гнезда.
Гримарр не умолкал — по сути, он даже не взглянул на неё с тех пор, как она села, — поэтому во внезапном, странном порыве смелости Джул сбросила его руку со своих плеч и повернулась боком. Перекинув одну ногу через скамью, она начала расчесывать его волосы пальцами. Вытягивая узелок за узелком, затем разглаживая шелковистые пряди, и, наконец, сплетая их в новую, аккуратную косу.
У нее все еще была лента от собственной косы, спрятанная в кармане штанов, так что она вытащила её и завязала на конце. Всё это время Гримарр продолжал говорить, демонстративно игнорируя её, даже когда она толкнула его в руку, и он услужливо поднял её снова, положив обратно ей на плечо.
Орки продолжали свои споры — некоторые, судя по звуку, явно спорили с Гримарром, — но всё это по-прежнему велось на Черном Языке, так что Джул не обращала на это внимания. Вместо этого она почувствовала, как её голодные руки снова начали блуждать; одна из них заскользила вниз и вверх по его твердому бедру, прижатому к её собственному, пока не обнаружила — ох.
Она смотрела на это мгновение — выпуклая форма слишком ясно вырисовывалась под штанами, на самой верхушке виднелось крошечное, всё увеличивающееся влажное пятнышко. И почему она таращилась, почему была так заворожена, ведь не было ничего удивительного в том, что Гримарр будет полностью возбужден в комнате, полной спорящих орков, не так ли?
Но он тоже все еще спорил, всё еще не обращая на Джул ни малейшего внимания, и в этом крылся необъяснимый, непреодолимый жар, возможно, даже вызов. Настолько, что она, не отрывая глаз от его лица, медленно, осторожно скользнула рукой вверх, легко касаясь этой выпуклости в его штанах.
Его речь не прерывалась, взгляд оставался непреклонно устремленным на того орка, с которым он говорил, но твердая выпуклость под рукой Джул дернулась навстречу её пальцам, разбухая еще больше. Ему это нравится, подумала она со странной, натянутой задержкой дыхания, и позволила своим пальцам снова блуждать там, на этот раз более настойчиво.
Его лицо снова не дрогнуло, не выдало ни малейшего признака того, что он это заметил, хотя эта твердость под её пальцами снова сильно толкнулась вверх, в её ладонь. Желая, чтобы Джул дотронулась до неё, и, будь она проклята, она хотела её трогать: её пальцы осторожно и охотно обхватили её.
В ответ тот издал долгую, непрерывную дрожь, даже когда Гримарр продолжал говорить. И лицо Джул внезапно обдало жаром, а когда она взглянула на стол и обнаружила, что почти все глаза всё еще уставлены на неё,
