Леди и Орк - Финли Фенн
Его глаза снова открылись, посмотрели на неё, и она увидела, как они расширились при виде неё — всё еще голодной, — даже когда его рот скривился, а голова замотала из стороны в сторону. Говоря «нет, мне не следовало этого делать», все эти глупые орочьи извинения, которые не имели ничего общего с истинной правдой, с той неподдельной горечью, витающей между ними, которая оставалась невысказанной вплоть до этого момента.
— Не надо, — прохрипел голос Джул, её глаза не отрывались от его, всё еще моргающих. — Ты имеешь полное право злиться. Ты должен злиться.
Гримарр смотрел на неё сверху вниз, и она видела, как дернулся его кадык, когда он сглотнул.
— А если я причинил боль тебе, или нашему… — начал он, но Джул остановила его: её пальцы поднялись, чтобы прижаться к его всё еще окровавленному рту.
— Прекрати, — сказала она. — Всё хорошо. Поцелуй меня.
Он снова моргнул, а затем послушно склонил голову и поцеловал её. На этот раз тихо, нежно и почти до боли сладко. Теперь он тоже говорил правду, такую же правдивую, как и гнев, и Джул отчаянно отвечала на его поцелуй, пробуя его на вкус, нуждаясь в нем. Она ненавидела этого орка. Она жаждала этого орка. Разве стоит удивляться, что он чувствует то же самое?
Гримарр всё еще моргал, отстраняясь, а затем его рука — теперь уже без когтей — потянулась вниз, к тунике Джул, которая всё еще была скомкана у неё на шее. А затем он осторожно, бережно использовал её, чтобы вытереть её лицо, счищая то, что казалось обильным количеством его спермы, даже на ресницах и в волосах.
— Это моя новая туника, — заметила Джул, за неимением ничего лучшего. Над ней Гримарр дернулся и издал тихий, сдавленный смешок. — Я прикажу её постирать. И дам тебе другую.
— И найдешь способ вывести меня наружу после этого? — неуверенно спросила Джул, вспомнив о Скене, о той крошечной жизни — крепкой, хитрой, сильной — внутри неё. И Гримарр над ней тоже думал об этом, такой прозрачный, этот орк, взвешивая будущее здоровье своего сына против вероятности того, что Джул сбежит или попытается предать его людям Астина на его же горе.
Джул всё еще не собиралась говорить, что не станет этого делать — это ведь не так уж много изменило, верно? Или изменило? Потому что нависший над ней Гримарр тяжело вздохнул и медленно кивнул своей косматой головой.
— Да, — устало произнес он. — Я постараюсь найти место на вершине горы, чтобы отвести тебя туда, подальше от людей.
В животе Джул что-то перевернулось, и она, казалось, не могла удержать губы, которые сами собой изогнулись ему навстречу. Истинная, неподдельная улыбка, рожденная искренней благодарностью этому невыносимому орку, который только что сотворил с ней неописуемые вещи.
Это не имело никакого смысла, это было ужасно, необъяснимо и совершенно нелепо; она была леди — но Джул, тем не менее, не могла перестать улыбаться.
Глава 21
Вершина горы Гримарра была великолепна.
Путь туда занял некоторое время и потребовал интенсивных усилий горстки орков Ка-эш, которым Гримарр поручил расчистить давно заваленный проход к определенному месту, которое он задумал. Наблюдать за тем, как Ка-эш долбят то, что казалось сплошной скалой, шилами и кирками, было завораживающим — и оглушительным — зрелищем, но Джул совершенно забыла о нем, когда Гримарр наконец вывел её по новому, грубо прорубленному проходу на открытый вечерний воздух.
— О боги небесные, — ахнула Джул, медленно поворачиваясь на месте, вдыхая, впитывая это в себя. Солнце как раз садилось, раскрашивая западное небо в яркие красные и синие цвета, а воздух был холодным и прозрачным; открытый мир вокруг них был прекрасен, захватывающе бескраен после всех этих дней внутри горы. — У тебя, наверное, самый потрясающий вид в мире, Гримарр.
И не только это: само место на горе тоже было поразительным чудом. Это был плоский, поросший травой небольшой утес, с раскиданными тут и там немногочисленными чахлыми кустиками и отвесными каменными стенами, уходящими вверх с трех сторон. Четвертая сторона была открыта на запад, круто и опасно обрываясь вниз, и не показывала ничего, кроме огромного, ошеломляющего неба.
— Где те люди, о которых ты говорил? — спросила Джул, подходя чуть ближе к обрыву и вглядываясь вниз, на острые, зазубренные каменные стены. — Разбили лагерь на ночь у подножия?
— Да, — ответил Гримарр, и его взгляд, устремленный на нее, внезапно стал настороженным. — На равнине к востоку. Эти люди еще не настолько глупы, чтобы бродить по моей горе ночью.
С этими словами он сделал еще один шаг ближе, без сомнения, на случай, если Джул попытается сбежать, или закричать, чтобы позвать людей, или броситься со скалы насмерть. Но Джул в этот момент даже думать ни о чем подобном не хотелось — только не тогда, когда прохладный воздух наполнял её легкие, а по небу разворачивался потрясающий закат.
— Тогда почему именно эта гора? — вместо этого спросила она, снова глядя на зияющее пространство зазубренных скал внизу, казалось, полностью лишенное тепла или жизни. — Здесь негде ничего выращивать или пасти, почти нет растительности для укрытия, она так близко к человеческим поселениям, а твое озеро…
Лицо Гримарра заметно исказилось при упоминании озера, и он посмотрел мимо неё, на багровые и пурпурные краски заходящего солнца.
— Эта гора — наш дом, — сказал он. — Она была нашим домом со времен самых ранних преданий. В этом есть сила.
Джул смотрела на него, ожидая, возможно, зная, что он скажет больше, если она проявит терпение.
— И нам необходимо быть рядом с людьми, — добавил он тише, и в его голосе снова прозвучала та горечь. — Из-за женщин. И ради всех тех благ и знаний, что были утрачены и теперь должны быть возвращены.
Он имел в виду набеги — они как раз столкнулись в коридоре с возвращающимся отрядом Скай, с которых капала кровь и которые катили украденные бочки, — и вместо того, чтобы указывать на жестокое, недальновидное варварство этого, Джул промолчала, обдумывая, и последовала за Гримарром обратно внутрь. А затем, вернувшись в его постель, она скакала на нем, тихо и осторожно в темноте, положив руки ему на грудь, пока его теплые, сильные руки держали её за бедра.
Когда она проснулась поздно утром следующего дня, Гримарра
