Проделки Новогоднего духа - Ольга Токарева
От ванны воротило, поэтому, скинув лишний балласт в уборной, я, словно пьяный матрос на палубе, доковыляла до кровати. Не раздеваясь, рухнула на нее, обняла подушку и с ощущением выстраданного триумфа провалилась в беспамятство.
Проснулась от шепотков в комнате. С трудом приподняв голову, я приоткрыла сонный глаз и, заметив крадущиеся тени Агаты и Паулы, тут же рухнула обратно в подушку, надеясь досмотреть ускользающий сон. Ага, размечталась. Их неугомонное шушуканье продолжало терзать тишину.
— Чего расквохтались, наседки? — проворчала я с недовольством, растягивая ленивую зевоту.
— Ой… А вы уже не спите, — прозвенел голосок Агаты, словно колокольчик в утренней тиши.
— Уже нет, — отозвалась я, пряча зевок за ладонью. Привстав, вопросительно взглянула на служанок.
— Тут такое приключилось, что мы в полнейшем недоумении, — добавила Паула, в голосе слышалось неприкрытое волнение.
— Что стряслось? Метеорит на землю рухнул, али король преставился? — поддела их, вскинув бровь с деланной небрежностью.
— Ну что вы такое говорите, ваше сиятельство, — обиделась Агата, надув губки.
— Выходит, ни то ни другое, — заметила я с разочарованием, наблюдая, как подруги подходят ко мне ближе.
— У молодых была брачная ночь… — заговорщически сказала Агата и замолчала.
— Ну, — подтолкнула ее.
— Как бы это сказать, — замялась она, — на простыне кровь оказалась.
— Ё-моё… Не мог потерпеть! — буркнула я недовольно и, поймав недоуменные взгляды девушек, судорожно принялась плести на ходу хоть что-то правдоподобное. — Не обращайте внимания, это я спросонья. Сон привиделся… странный. Так что вы там шептали, кровь на простыне после брачной ночи? Вот это дела, — протянула я, почесав в затылке, будто это могло разогнать хоровод встревоженных мыслей. — Видать, древний ритуал что-то наворотил. Куда нам, простым смертным, постичь древнюю магию и её последствия… Что-то мне не по себе, — я испуганно потерла плечи, словно разгоняя невесть откуда взявшиеся мурашки. Вновь обвела взглядом переглядывающихся подруг, понимая, что уж они-то точно донесут «правильную» мысль до остальной прислуги замка, а те, в свою очередь, растрезвонят новость родне, и поползет сплетня по королевству. — Что-то у меня больше нет ни малейшего желания оставаться в этом замке. Вдруг его стены впитали в себя отголоски древнего ритуала, а тот теперь будет мстить, искажая реальность? Что конкретно я имела в виду, служанки, конечно, не поняли, но для себя уяснили одно: зло осталось в стенах старого замка после ритуала «Права первой ночи». — Погостили, пора и честь знать, — со вздохом сказала я, вставая с кровати, наблюдая за испуганными и завистливыми взглядами девушек.
Что сказать, намудрила я знатно, да так, что в этом хитросплетении обстоятельств и Шерлоку Холмсу не разобраться. Но довольно с меня этих дум, ведь в памяти еще свежи счастливые лица Анрии и Андмунда, провожающих меня в путь.
— Живите счастливо, — сказала я им, подходя к ожидающей карете. Остановилась, обернулась и, одарив их лукавой улыбкой, добавила: — А третью дочку Ольгой назовите. Изумление на их лицах было мне наградой. Залившись смехом, я вскочила в экипаж, махнула на прощание рукой и, откинувшись на мягкую обивку сиденья, растворилась в предвкушении дороги.
Глава 26
Тайны колечка на пальце
До Нового года оставалось около двух месяцев. Возвращаться в квартиру раньше намеченного срока мне совсем не хотелось. Какое-то тягостное предчувствие давило на разум, поэтому решила посмотреть на незнакомый мир.
Первым делом я заехала в родовой замок Летаниских, где в одной из комнат хранилась картина «Цветок сладострастия».
Не нравились мне два отпрыска королевских кровей. А особенно тот, кому я вешала лапшу на уши, в каком месте видела шедевр искусства. В отличие от своего сына, король был человеком рассудительным и хладнокровным, с острым, как бритва, умом. Вдруг взбредет ему в голову посетить музей антропологии… А там ряды банок и склянок, хранящих в себе уродливые диковины, безмолвные скелеты, да и всякая хрень, от которой мороз по коже. Картин, скорее всего, не сыщешь, но, право, творение Анрии с лихвой затмит собой любые экспонаты, собранные под этой крышей.
Кто знает, что взбредет в голову Генриху после того, как схлынет одна волна грязных сплетен о распутстве Анрии и нахлынет другая, о её невинности? Вдруг вызовет герцогиню на допрос, захочет подловить на слове? Бедняжка разволнуется и сболтнет правду о том, кто подменил ее в обряде «Права первой ночи». Лучше перебдеть, чем недобдеть, чтобы потом горько не сожалеть, решила я и отправилась в столицу Швенсинского королевства.
Архитектура города дышала отголосками барокко и рококо, культуры веков нашего мира. Как в этом мире назывался стиль архитектуры, не знала, и знать не хотела, не до этого мне.
Извозчик доставил меня в квартал, где масштаб зданий попросту лишал дара речи. Двух и трехэтажные дома, словно затеявшие безмолвное соревнование, щеголяли пышным декоративным убранством, напоминая скорее миниатюрные замки.
Летом здесь, должно быть, царит непередаваемая красота. Вдоль тротуаров выстроились ряды деревьев, повсюду виднелись опустевшие клумбы, и лишь низкорослые кустарники своей стойкой зеленью оттеняли осеннюю меланхолию.
Карета подвезла меня прямо к дверям городского постоялого двора первого класса. Шиковать, так по-крупному, решила я, когда еще выпадет случай пожить как мажорке. Денег было с лихвой. Герцог Андмунд Рагонский достойно рассчитался за жизнь и честь Анрии, выписал чек на моё имя. Теперь, если меня прокатили с квартирой в столице, то я смогу сама ее купить, а на оставшиеся деньги Беда проживет до самой старости. Уж больно она забитая какая-то, словно мышь полевая. Ко всему прочему король тоже не обманул, подкинул два увесистых мешочка, доверху набитых золотом. А что, я зря старалась, что ли? Обряд «Права первой ночи» провела по всем правилам, как полагается. Отец с сыном испытали целый фейерверк блаженных оргазмов, пусть и во сне, но кому какое дело до чужих терзаний? Меня уж точно это не трогает.
Вестибюль гостиницы ошеломил меня показной роскошью. Золотая лепнина вилась причудливым узором под потолком, отражаясь в начищенных до блеска мраморных полах. Вдоль стен, словно приглашая к неге, располагались диваны и кресла с бархатной обивкой, а стены украшали помпезные полотна в тяжелых золоченых рамах, изображавшие бушующие океанские просторы. Высокие окна, затянутые кисеей невесомой тюли, прикрывали плотные бархатные портьеры насыщенного сапфирового оттенка. В центре холла, словно оазис, возвышалась кадка с раскидистой пальмой, за которой едва угадывалась дверь, ведущая в лабиринт гостиничных номеров.
Мое созерцание
