Аурелика не звезда гарема, или как я ошиблась в истории - Людмила Вовченко

class="p">Глава 7

Глава 7.

Протокол сближения, подозрительный принц и перчатки из змеиной кожи

Ужин, как и всё в этом мире, оказался сюрпризом.

Во-первых, прошёл он не в зале, а в саду, где свет исходил от ленивых светлячков, лениво же висящих на цепочках в воздухе.

Во-вторых, «ужин» представлял собой девять перемен блюд, среди которых были: — слёзы каракатицы в карамели, — фаршированные листья заклинателя, — и нечто под названием «тихо поющий гриб в перчёном сиропе».

— Что поёт? — спросила Аурелика, указывая ложкой.

— Старинную песню, когда блюдо остынет. Очень грустную.

— А если горячее?

— Тогда блюдо кричит.

— Чудесно. Просто замечательно. Надеюсь, хотя бы приборы не разговаривают.

Приборы молчали. Но мужчина напротив — нет.

Он был в маске полумрака: половина лица открыта, вторая — из чёрного стекла. Волосы тёмные, голос — как у любимого актёра, играющего злодея, который в глубине души страдает.

— Аурелика, — сказал он, будто пробовал имя на вкус.

— Ммм? — она запихала в рот «башмачок луны с марципаном» и пыталась не издавать звуков сомнительного характера.

— Ты действительно не помнишь?

— Что именно?

Он посмотрел на неё долго. И сдался:

— В прошлом ты была моей женой.

Аурелика поперхнулась.

— Простите. Это всё… лунный башмак. Он давит на сюрреализм.

— Ты умерла. Но не до конца. Я тоже. Но… иначе. Нас связал ритуал. Нас разделили. Теперь мы снова в одном цикле.

— Это звучит как диалог из плохого театра с хорошими костюмами.

Он улыбнулся.

— Зато правда.

Она посмотрела на вино. Потом на него. Потом снова на вино. И спросила:

— У вас есть… как бы это… доказательства?

Он протянул руку. На ней — перчатка из змеиной кожи, с символом её метки.

— Я снял её с тебя. В ту ночь, когда ты погибала. Ты сказала: «Сними перчатку и запомни — я всё равно найду дорогу назад».

— Поэтично. И безответственно. Это была я?

— На тот момент — да. Сейчас ты другая. Но часть осталась. А часть вернётся.

— А можно часть поспит?

Он улыбнулся.

— Через день — Протокол Сближения. Совет разрешил. Если ты пройдёшь его — мы снова будем связаны.

— А если не пройду?

— Тогда тебя заберёт Тень.

Отличный выбор. Как между налоговой и визитом к бывшему.

* * *

Ночью она не спала. Размышляла. Вспоминала. Пыталась соединить: — библиотеку, ипотеку, «Анжелику», — маски, перчатки, мужей из прошлого цикла, — и этот голос, который пугает и притягивает.

Кот спал у головы и иногда урчал фразы вроде:

— Он врёт. — Или не врёт. — Или врёт, но красиво.

— Спасибо, Мяу’Хур.

— Всегда пожалуйста, Проклятая Хозяйка. Или как там тебя теперь.

* * *

Утром её разбудили словами:

— Госпожа. Вас ждёт Вторая Проверка. Магическое зеркало.

— Я уже смотрела в зеркало. Там я, опухшая и раздражённая.

— Это другое. Это зеркало прошлого и будущего. И оно может… ответить.

— Надеюсь, хотя бы не хамить.

— Хамит. Но мягко.

— Прекрасно. Идёмте. Что ещё может пойти не так?

Глава 8

Глава 8.

Зеркало грядущего, платье Анжелики и поцелуй, которого не было (или был?)

Утро было слишком ярким, слишком душистым и слишком… анжеликообразным.

Аурелика, вжавшись в подушки, прошептала: — Если сейчас войдёт служанка с фразой «Госпожа, у вас новое платье от модистки мадам Вильнуа», я, клянусь, заплачу.

И вошла служанка.

— Госпожа, доставлено платье от госпожи Вилуа. Прямая поставка с Восточного рынка вдохновлённого модного Дома «ЖоФрель».

— … Вы издеваетесь.

Платье оказалось точь-в-точь как на иллюстрации к её любимому тому «Анжелики в султанате Тифура»: кремово-золотой шёлк, вырез «я сдержанная, но глаза мои знают всё», рукава-крылья и тончайшая вышивка по корсету.

— Я читала о нём! — прошептала Аурелика. — Оно должно было появиться в сцене, где Анжелика спасает пленников, обвораживая всех, включая самого визиря…

Жофрея поправила складки: — Госпожа… это платье предназначено для зеркала. Оно должно отразить ваш «внутренний лик». Так что…

— … я — ходячая литературная фантазия. Прекрасно.

* * *

Зеркало стояло в павильоне посреди пруда. Его обрамляли колонны из белого камня, усеянные древними письменами.

— Это Зеркало Ликов. В нём ты увидишь путь. Или себя. Или ложь. Оно само решает.

— Как налоговая. Только с красивой рамой.

Аурелика встала перед ним.

Сначала — своё отражение. Потом — смазанная фигура в чёрной маске. Потом — Анжелика. Настоящая.

То есть… кинематографическая. Пышные волосы. Смелый взгляд. И лёгкая улыбка, будто говорящая: «Детка, у тебя всё ещё впереди».

— Ты… — прошептала Аурелика.

— Ты меня читала. Я — идея. Проекция. Мечта, — сказала фигура в зеркале. — Ты хотела быть мной. Но ты — другая.

— Я — библиотекарь с мигренью и комплексом героини.

— Ты — героиня с библиотечным мышлением. Используй это.

Зеркало мигнуло. Теперь в нём была девочка в монастырской форме, бегущая по коридору. Потом — сцена бала. Потом — поцелуй с тем, кто в маске.

Он был медленным. Настоящим. И при этом… его не было.

— Я… я этого не помню.

— Это — один из возможных путей, — прошептало зеркало. — Но он уже начался.

* * *

После визита к зеркалу её ждал бал.

Не официальный, а полузакрытый — как в тех главах, где Анжелика знакомилась с подпольным двором и теневыми фигурами политики.

— Вы приглашены как «та, кто прошла Лик», — объяснила Жофрея. — Это будет приём у Лорда Де’Нора. Он собирает всех… интересных.

Аурелика вздохнула: — Я надеялась, что после зеркала мне дадут чай и покой, а не бал с интригами и подозрительными блюдами.

— На балу будут… трое мужчин, желающих претендовать на Протокол Сближения.

— А мне можно хотя бы выбрать? Или опять всё решено древним пророчеством?

— Совет разрешил. Выбор — твой. Но каждый претендент должен объявиться до третьего удара шара в чашу вечности.

— Конечно. И это, несомненно, звучит логично.

* * *

На балу было всё, чего она боялась: — знатные дамы, пышные причёски и ядовитые фразы с улыбкой, — мужчины в масках, половина из которых напоминала актёров из её фантазий, — и блюда, которые двигались.

Но главное — появились трое:

1. Тори, мрачный страж, с глазами, в которых можно утонуть,